Венеция. Полная история города

В 1436 году я предпринял свое путешествие в Тану, где год за годом и оставался в течение целых шестнадцати лет. Я объездил те области, как по морю, так и по суше, старательно и с любопытством.

Тана в XV веке была городом полностью венецианским, но, как всегда в колониях, имела довольно пестрое население, среди которого было немало татар, имеющих разрешение проживать внутри крепостной стены; их Барбаро определяет как «городских» (tartan della terra) в противоположность степным кочевникам. Обе общины сжились друг с другом, венецианцы в большинстве случаев научились говорить по-татарски. Барбаро тоже выучил татарский язык и завязал тесные связи с представителями ордынской знати. Это определенно помогло ему наладить контакты с допущенными в город татарскими купцами, называвшими венецианца понятным им именем «Юсуф».

Он мало рассказывал о приходивших в Тану судах из Венеции или из Константинополя: в XV веке торговое судоходство значительно уменьшилось, и жители Таны в основном промышляли тем, что разводили рыбу в устроенных по берегам реки peschiere. Барбаро владел пескьерами на Дону около места, называемого Бозагаз, и посещал их, поднимаясь вверх по реке либо на лодке, либо зимой на санях (zena) по льду.

С фондамента Скьявони отправлялись торговые корабли в Тану.

Тана жила в постоянной настороженности и беспрерывном наблюдении за степью и ее обитателями – татарами-кочевниками. Охранялся город строго. В периоды явной опасности ворота запирались, но и в спокойные дни через них входили и выходили в степь под контролем стражи и даже с разрешения самого консула. Барбаро подробно и с любознательностью естествоиспытателя описал быт и нравы кочевников.

Каждый из этих [наездников], когда он отделяется от своего народа, берет с собой небольшой мешок из шкуры козленка, наполненный мукой из проса, размятой в тесто с небольшим количеством меда. У них всегда есть с собой несколько деревянных мисок. Если у них не хватает дичины,– а ее много в этих степях, и они прекрасно умеют охотиться, употребляя преимущественно луки,– то они пользуются этой мукой, приготовляя из нее, с небольшим количеством воды, род питья; этим они и обходятся.

Одними из его наиболее заметных дипломатических и военных подвигов того времени были успешная миссия, в ходе которой он убедил татар не нападать на Тану, а также спонтанные вылазки в степь и сражения с черкесскими налетчиками.

Он охотно познакомился, а затем поддерживал дружеские отношения со знатным татарином – Эдельмугом. Барбаро подробно рассказал, какое впечатление произвело на него перемещение огромных масс людей и скота, как татары переправлялись через реку «безо всяких хлопот и с такой уверенностью, как будто они идут по земле», он детально описывал уклад кочевых народов степи:

Сначала шли табуны лошадей по шестьдесят, сто, двести и более голов в табуне; потом появились верблюды и волы, а позади них стада мелкого скота. Это длилось в течение шести дней, когда в продолжение целого дня – насколько мог видеть глаз – со всех сторон степь была полна людьми и животными: одни проходили мимо, другие прибывали. И это были только головные отряды; отсюда легко представить себе, насколько значительна была численность [людей и животных] в середине [войска].

Мы все время стояли на стенах (ворота мы держали запертыми) и к вечеру просто уставали смотреть. Поперечник равнины, занятой массами этих людей и скота, равнялся 120 милям.