Вермахт против евреев. Война на уничтожение

В Украине и в Крыму военные инстанции группы армий «Юг» стремились сохранить симпатии местного населения и именно поэтому рассматривали евреев как первоочередных жертв репрессий. Командующий 17-й армией генерал Карл-Генрих фон Штюльпнагель 30 июня 1941 года требовал в случае актов саботажа, виновники которых не установлены, «не проводить коллективные мероприятия (возмездия. – А. Е.) без разбора!» Если саботаж не мог быть инкриминирован «местным украинским жителям, надо приказать старосте наказывать в первую очередь евреев и коммунистов. Таким путем население должно быть принуждено к доносительству». Указывая на то, что коммунисты сбежали или скрываются, командующий армией приказывал хватать комсомольцев. «В первую очередь еврейских комсомольцев надо рассматривать как носителей саботажа и зачинщиков создания молодежных банд». При этом Штюльпнагель исходил из того, что среди украинцев господствует «возбужденный антиеврейский настрой». Но он констатировал и то, что у определенной части населения драконовские мероприятия против евреев могут возбудить симпатию и сострадание. Поэтому он считал необходимым «просвещение» украинского населения, чтобы сначала вызвать «решительное и единое неприятие» еврейства. Тем самым он надеялся избежать опасности превращения евреев в «центры движения сопротивления». 12 августа он сделал группе армий «Юг» конкретные содержательные и технические предложения о пропаганде вермахта, которая не должна зависеть от того, «какие цели преследует немецкая политика». В приказе по армии от 7 сентября 1941 года среди подозрительных групп лиц вновь выделялись «евреи обоих полов и любого возраста». Командующий тыловым районом группы армий «Юг» Карл фон Рок 16 августа ставил перед войсками ту же цель: «Должно создаваться впечатление, что мы справедливы. Акты саботажа, если преступники неизвестны, надо приписывать не украинцам, а евреям и русским, поэтому к ним и надо применять репрессии»[228].

Аналогичные намерения просматриваются и в документах других воинских частей и соединений. Так, командование 2-го армейского корпуса 17 июля приказало войскам в польских и белорусских областях проводить различие между «активными приверженцами партии и евреями» с одной стороны и массой населения – с другой. Так как население рассматривает вермахт как освободителя от «политического и экономического террора советских власть имущих», заложников следовало брать из сторонников большевистской партии. 20 июля командование 3-го моторизованного армейского корпуса распорядилось о расстреле трех евреев, потому что их «авторство или сообщничество» в убийстве немецкого солдата вытекало из уже «известного враждебного настроя евреев, прежде всего в Красной армии». Командир 44-й пехотной дивизии (6-я армия) генерал-лейтенант Фридрих Зиберт 21 июля приказал в том случае, если личности саботажников не установлены, применять коллективные мероприятия – расстрелы местных евреев или русских, сожжение еврейских или русских домов[229].

Третий офицер генерального штаба 221-й охранной дивизии группы армий «Центр» считал, что ключом к умиротворению Белостока является немецкий контроль над борьбой между поляками и белорусами «при одновременном искоренении еврейства» (28.7.41). Командир 213-й охранной дивизии группы армий «Юг» заметил, что проведенные карателями «строгие мероприятия» против евреев встретили «полное понимание» украинского населения и позволили ослабить волю евреев к сопротивлению. Командир 339-й пехотной дивизии группы армий «Центр» генерал-лейтенант Георг Хевельке сообщал, что население чувствует себя свободнее после «освобождения от евреев и политически вредных элементов», а в тех населенных пунктах, где СД не провела чистки, люди не столь активно сотрудничают с оккупантами (ноябрь – декабрь 1941 года). Позднее он предложил «искоренить всех вредителей и бесполезных едоков (бежавших и снова пойманных красноармейцев, бродяг, евреев и цыган)»[230].

Командир 30 армейского корпуса 11-й армии генерал Ганс фон Зальмут в начале августа тоже одобрил деятельность карателей и санкционировал «организованное» подключение войск к экзекуциям мирного населения: «Фанатичная воля членов коммунистической партии и евреев любой ценой остановить германский вермахт непременно должна быть сломлена. Поэтому необходимо предпринимать решительные меры в вопросах безопасности тылового района армии. Эта задача – обязанность зондеркоманд. Однако в одной из таких акций, к сожалению, участвовали военнослужащие. В такого рода акциях могут участвовать только солдаты, получившие на то однозначный приказ… Коль скоро военнослужащим приказано участвовать в этих акциях, они должны действовать под руководством офицеров. Эти офицеры несут ответственность за то, чтобы не произошло никаких неутешительных бесчинств со стороны войск»[231].