Вермахт против евреев. Война на уничтожение

Шенкендорф рассматривал уничтожение еврейского населения как предпосылку «умиротворения» тыла наступающих немецких войск. 10 августа он доложил в ОКХ, что 1-я кавалерийская бригада СС «в основном завершила свою акцию чистки» в районе Припятских болот. «Находящиеся в этой области неместные жители, а также красноармейцы и еврейские комиссары были схвачены СС и большей частью расстреляны. Благодаря назначению бургомистров, созданию вспомогательной полиции и подавлению евреев область может считаться умиротворенной». Бригада потеряла 2 человек убитыми и 15 ранеными, расстреляв 13 788 «мародеров»[240].

Командир взвода кавалерийского полка СС штурмбаннфюрер Магилль докладывал об убийствах в районе Припятских болот: «Еврейские мародеры расстреливались. Только некоторые ремесленники, которые были заняты в ремонтных мастерских вермахта, были отпущены. Женщин и детей загнали в болота, но безуспешно, поскольку болота оказались не настолько глубокими, чтобы можно было утонуть. На глубине 1 метр в большинстве случаев нога ступала на твердую почву (вероятно, песок), так что потопление было невозможным. Украинские пасторы были очень услужливы и помогали нам в каждой акции. Бросалось в глаза, что люди в общем и целом хорошо относились к еврейской части населения. Но они активно помогали в сгоне евреев». Шенкендорф не только лично участвовал в разработке этой «операции» и ежедневно получал донесения от карателей. После завершения акции уничтожения он направил эсэсовской бригаде благодарственное письмо и наградил военными орденами организаторов убийств – командиров подразделений[241].

После этого 221-я и 286-я охранные дивизии, часто при сотрудничестве ГФП, приступили к истреблению небольших групп евреев, около 50 тысяч которых проживало по нескольку семей в сельских населенных пунктах Белоруссии. Вермахт и СД в это время уничтожали не только еврейское население, но и молодых мужчин, которые могли быть красноармейцами, людей, заподозренных в связях с партизанами, горожан, бежавших в деревни и ставших там «излишними». Одна из рот 354-го пехотного полка 286-й охранной дивизии доносила: «Соответствует действительности и тот факт, что не только в округе вращаются беглые евреи, воруют и обременяют население. Перемещение неместных элементов, не имеющих документов, констатируется повсеместно»[242].

Кстати, сами каратели поддерживали в военных убеждение во взаимосвязи евреев и партизанского движения. Так, в докладе кавалерийской бригады СС об операции в Припятских болотах, направленном командующему группой армий «Центр», говорилось, что связь партизанских подразделений друг с другом поддерживалась «прежде всего через евреев» и что «свободные от евреев» деревни не были опорными пунктами партизан. Это необоснованное утверждение охотно было принято к сведению. 6 сентября к такому же выводу пришел офицер разведки 50-й пехотной дивизии: чаще всего евреи и члены партии осуществляют связь через линию фронта[243].

Неудивительно, что вермахт препятствовал перемещению румынских евреев в оккупированные районы, расположенные восточнее Днестра. 29 июля 1941 года офицер разведки при командовании 11-й германской армии майор Вернер Ранк приказал опергруппе «Д» помешать этому «любыми средствами». Только в Ямполе, расположенном на восточном берегу Днестра, где была квартира опергруппы, к середине августа собрались более 20 тысяч евреев. Они разместились в заброшенных домах, а местный комендант сообщил, что не может обеспечить их продовольствием. Евреи, гонимые румынскими войсками, двинулись по мостам через Днестр, которые начальник штаба армии Отто Велер 3 августа приказал перекрыть. После этого опергруппа уничтожила от 1 до 2 тысяч евреев, а остальных с помощью воинских частей вытеснила в Бессарабию. Когда в штаб 11-й армии пришло сообщение о том, что румынский диктатор Ион Антонеску хочет использовать в дорожном строительстве между Прутом и Днестром 60 тысяч евреев из центральной Румынии, германское правительство и сухопутные силы забили тревогу. Они пытались преградить румынским евреям путь туда, пока (как они считали, через несколько недель) не кончится война[244].

Критические отзывы военных об истреблении евреев были большой редкостью и предназначались офицерами скорее для самих себя, чем для товарищей или начальства. Такова, например, запись коменданта одного из транзитных лагерей для военнопленных, сделанная 9 июля 1941 года: «В Бильске тайная полевая полиция на сомнительных основаниях расстреляла 30 евреев, а в Минске даже 100. Неслыханно, как свирепствует полиция. Мы стараемся хорошо обходиться с русскими, а полиция делает обратное. Она утверждает, что евреи осуществляли саботаж. При этом не произошло ни единого случая саботажа»[245].