Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Беседуя с приехавшим в Москву министром иностранных дел Латвии В. Мунтерсом, Сталин 2 октября уверял: «Ни вашу конституцию, ни органы, ни министерства, ни внешнюю и финансовую политику, ни экономическую систему мы затрагивать не станем». Сталин сдержит это обещание, но только до тех пор, пока не определится исход британо-франко-германской войны. Молотов пояснил Мунтерсу, что СССР заботится об укреплении своей безопасности, апеллируя к историческому опыту: «Еще Петр Великий заботился о выходе к морю»[571]. Отныне Петр станет признанным авторитетом для сталинской внешней политики. Чтобы сомнений не оставалось, Сталин констатировал: «Я вам скажу прямо: раздел сфер влияния состоялся»[572]. Более того, когда Мунтерс передал отказ латвийского правительства согласиться с советскими предложениями как навязанными латвийскому народу, Сталин сообщил, что первоначально немцы предлагали провести линию разграничения по Даугаве, и они могут вернуться к идее раздела Латвии[573]. Молотов и вовсе не стеснялся в средствах: «Министр иностранных дел Латвии приехал к нам в 1939 году, я ему сказал: „Обратно вы уж не вернетесь, пока не подпишете присоединение к нам“»[574].

Сопротивление латвийской стороны продлилось недолго. Советско-латвийский пакт, по которому СССР получил право на создание военных баз в Латвии, в том числе в Лиепае и Вентспилсе, Молотов подписал 5 октября. И здесь размещалось до 25 тысяч военнослужащих. «Я должен рассеять также все сомнения и подозрения, что безопасность нашей страны может быть поставлена под угрозу извне»[575], – вынужденно заявил президент Латвии.

Принимая литовского посла Л. Наткявичюса 29 сентября, Молотов сообщил ему об условиях присоединения Вильнюса: «Советскому Союзу известна дружественность Литвы по отношению к СССР. Настала пора сделать эту дружественность более реальной. Ни для кого не является секретом, что Литву стремится перетянуть на свою сторону Германия. Следовательно, для СССР важно знать, к какой стране Литва испытывает большие симпатии. Сейчас недостаточно быть „ни теплым, ни холодным“, а надо принять решение»[576]. В зависимости от этого можно решать и территориальные вопросы. Интересно, что в этой беседе Молотов противопоставил интересы СССР и Германии, хотя на дворе стоял сентябрь – медовый месяц советско-германского сближения. Но советские лидеры уже смотрели дальше, укрепляя подступы к СССР в большей степени от германской, чем от британско-французской угрозы.

Сталин, Молотов, его заместитель В. Потемкин и посол в Литве Н. Поздняков 3 октября встретились с министром иностранных дел Литвы Ю. Урбшисом и Л. Наткевичюсом. Молотов вполне откровенно сообщил литовцам: «После определенных переговоров Германия согласилась, чтобы Литва, как и Латвия, и Эстония, вошла в зону влияния СССР». «После этого слово взял Сталин и сразу раскрыл нам карты. С Литвой, сказал он, надо заключить три соглашения: 1) пакт о взаимопомощи, 2) договор о передаче Вильнюса и Вильнюсского края Литве и 3) договор о передаче определенных областей Южной Литвы немцам». Увидев «наши кислые мины», – продолжает Наткевичюс, Сталин стал убеждать литовцев, что сначала Германия вообще хотела поделить Литву, и советская сторона с трудом отстояла ее почти полную территориальную целостность и даже расширение. Литовские представители заявили, что возможная «уступка областей Южной Литвы Германии была бы величайшей несправедливостью, которую только можно себе представить»[577]. Не устраивала литовских представителей и перспектива ввода на территорию страны советских войск. В крайнем случае их можно было бы пустить в Вильнюсский край. Но СССР был заинтересован в размещении войск на западных рубежах своей сферы влияния, а не только в Вильнюсском крае. В ходе последующих встреч вырисовывалась альтернатива, о которой Урбшис информировал Каунас: «…или заключаем с русскими пакт по примеру эстонцев и латышей, или отказываемся его заключить. В последнем случае, имея в виду распределение зон влияния между немцами и русскими и что нас оставили в русской зоне, придется ждать от Советского Союза различного и, возможно, даже вооруженного давления»[578]. И уж, конечно, не приходится ждать присоединения Вильнюса, который мог оказаться в составе Белоруссии в качестве Вильно.

Советско-литовский договор о взаимопомощи и передаче Литве города Вильно и Виленской области. 10 октября 1939. [АВП РФ. Ф. 3а. Оп. 1. П. 5. Д. 55]

Молотов и Урбшис подписали договор о передаче Литовской Республике города Вильно и Виленской области и о взаимопомощи между Советским Союзом и Литвой 10 октября. Конфиденциальный протокол разрешал СССР держать в Литве контингент до 20 тысяч военнослужащих. Он был размещен в Вильнюсе, Каунасе, Алитусе, Вилькомире и Шауляе.