Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Очередной компромисс Молотов предложил 9 ноября: «…продать участок Ханко, чтобы снять вопросы нейтралитета». Если уж и это невозможно, то хотя бы малые острова, но в непосредственной близости от Финляндии[596]. Однако и это не развеяло опасений финляндских представителей, что, если советские войска будут находиться практически на территории Финляндии, это может быть использовано для ее внезапного захвата.

«В целом среди финских политиков можно выделить тех, кто призывал занять на переговорах более жесткую и неуступчивую позицию, и тех, кто был сторонником большей гибкости и поисков возможных компромиссов. К числу „ястребов“ можно отнести прежде всего министра иностранных дел Эркко и министра обороны Ниукканена. Их главный довод состоял в том, что Советский Союз вряд ли пойдет на военное решение вопроса и что нужно максимально расширять международную поддержку Финляндии. Главными представителями более умеренных был уже упоминавшийся Паасикиви и известный военный, весьма популярный в стране маршал Маннергейм, назначенный главнокомандующим вооруженными силами страны. Они стояли за необходимость больших уступок Москве, чтобы избежать войны. По мнению Маннергейма, Финляндия не располагает достаточными средствами для обороны»[597], – пишет историк А.О. Чубарьян. Подключив к дискуссии парламент, финляндские лидеры существенно затруднили возможность кулуарного соглашения с СССР. Полновластные многопартийные представительные институты, которых не было в прибалтийских государствах, сделали позицию Финляндии более жесткой, что в конце 1939 года было более рискованно, но в конечном итоге спасло финляндскую независимость.

Молотов в своем выступлении на заседании Верховного Совета СССР 31 октября также вынес советско-финляндские разногласия на публику. Теперь возможность для отступления почти исчезла для обеих сторон. На переговорах 3–4 ноября Молотов сказал: «Мы, гражданские люди, кажется, не смогли прийти к решению, теперь должны заговорить военные»[598]. Это была прямая угроза.

Паасикиви и Таннер заявили об отбытии назад в Финляндию 13 ноября. Время было выиграно. Казалось, что под зиму Советский Союз не решится вторгнуться в северную страну. Финляндское руководство полагало, что переговоры продолжатся, возможно, при чьем-то посредничестве. Паасикиви вспоминал: «Когда я уже был послом в Москве, Молотов при обсуждении одного сложного вопроса воскликнул: „Если бы мы прошлой осенью заключили договор, то сегодня не было бы этих печальных дел!“ Я ответил: „Уезжая из Москвы, я думал, что переговоры еще не завершены и что я вскоре вернусь сюда в четвертый раз“. Молотов: „Но ведь Сталин был столь терпелив в отношении вас“. Я: „Если бы мы, северяне, вели между собой столь важные переговоры, мы бы еще долго продолжали попытки прийти к согласию, прежде чем переговоры были бы прерваны. Но понимание чужого менталитета – это одно из самых сложных дел, господин Молотов“. Молотов на мгновение замолчал, прежде чем мы продолжили работу»[599]. О чем он подумал? О том, что в конце 1939 года у советского руководства уже не было времени «возиться» с финнами в преддверии предстоящих судьбоносных событий в отношениях великих держав? Что же, в итоге настали «печальные дела» не только для Финляндии, но и для СССР.

26 ноября Молотов вручил финляндскому послу ноту, в которой утверждалось, что советские войска на Карельском перешейке подверглись в районе местечка Майнила артобстрелу с финляндской территории, в результате чего погибли три красноармейца и один младший командир и были ранены семь рядовых и два командира. Молотов потребовал отвести финляндские войска на 20–25 км от границы, чтобы предотвратить возможность «повторных провокаций». Узнав об этом, финляндский фельдмаршал Маннергейм выразил недоумение, так как артиллерия как раз находится далее 20 км от границы, а тяжелая – даже в 50 км. Финляндская сторона категорически отрицала, что в это время в районе границы вообще производилась стрельба с территории Финляндии. Места разрыва снарядов действительно были видны у Майнилы всего в 800 м от границы[600].

На следующий день Финляндия предложила в соответствии с имеющимися соглашениями о пограничных инцидентах провести совместное расследование и выдвинуло свою версию: «При таких обстоятельствах представляется возможным, что речь идет о несчастном случае, происшедшем при учебных упражнениях, имевшем место на советской стороне и повлекшем за собою, согласно вашему сообщению, человеческие жертвы». У Финляндии в этом районе нет даже орудий такой дальнобойности. Но Финляндия готова к переговорам об обоюдном отводе войск[601]. Однако отвод войск не входил в советские планы, равно как и совместное расследование инцидента.