Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Германская экономика на треть зависела от импорта. По железной руде – на 45 %, свинцу – 50 %, нефти – 66 %, меди – 70 %, каучуку – 85–90 %, олову – 90 %, никелю – 95 %, алюминию – 100 %[617]. Великобритания, Франция при условии их сближения с США и СССР могли бы задушить германскую экономику и лишить вермахт боеприпасов, горючего и запчастей к технике. А СССР мог поставлять Германии собственное сырье и проводить реэкспорт чужого.

В этой игре Молотов выступал в двух ролях – и как нарком иностранных дел, и как глава правительства, который держит в голове не только внешнеполитические, но также хозяйственные и оборонные задачи. Однако в решении собственно хозяйственных дел за Молотовым официально было последнее слово (фактически, конечно, за Сталиным), а оперативная работа была возложена на Микояна.

Департамент экономической политики МИДа Германии составил меморандум к переговорам с СССР 6 октября. Сырья запрашивалось на 1300 млн марок. В этом случае Германия осталась бы должна 500 млн, которые можно было покрыть товарами за несколько лет. 7 октября в Москву прибыла делегация по главе с послом для особых поручений К. Риттером, и начался жесткий торг с советской делегацией во главе с Микояном. На переговорах 9 октября Риттер говорил, что «Германия желает получить нефть, лес, продукты питания, кормовые продукты и т. д. Кроме того, Германия желает получить от СССР также медь, олово, никель и другие цветные металлы»[618]. И побольше. Однако предложение Риттера довести товарооборот до 2 млрд марок показалось Микояну завышенным. По его мнению, высказанному 14 октября, сначала следовало вернуться к максимальному товарообороту веймарского периода, к 470 млн марок[619]. За свое сырье СССР хотел получить новейшее военное оборудование, включая самолеты, корабли и станки для производства снарядов и оборудование для заводов, производящих авиационное топливо и масла. Немцы были готовы к поставкам промышленной продукции, но вот так вооружать потенциального противника…

Обе стороны ссылались на договоренности Молотова и Риббентропа 28 сентября, но толковали их по-разному: советские представители хотели получить помимо прочего военные технологии, а немцы настаивали, что речь шла только о промышленных товарах и технологиях. При таком различии трактовок решение вопроса должно было вскоре снова вернуться к Молотову. Для начала договорились о поставках в Германию 900 тысяч тонн зерна, 600 тысяч тонн нефти и 100 тысяч тонн хлопка, а в СССР судов и труб на 13 млн марок. Но это была незначительная часть взаимных потребностей.

26 октября в Германию выехала делегация во главе с наркомом судостроительной промышленности Тевосяном. После приезда советской делегации в Германию настала очередь немцев удивляться. Как докладывал Тевосян о встрече 27 октября, «Риттер не ожидал предъявления нами требований о поездке на места и осмотра военных объектов, также Риттер был ошеломлен нашими требованиями в части объема поставок по военному судостроению»[620]. Советские гости были разочарованы – им показывали не все, что хотелось. А хотелось – все самые секретные образцы вооружений. На переговорах с Риттером 13 ноября Тевосян заявил: «…нам были показаны в подавляющем большинстве случаев образцы вооружения вчерашнего дня. Нам не показали, за отдельными исключениями, германскую технику сегодняшнего дня»[621]. Вот на эти «отдельные исключения» советская сторона и положила глаз. Риттер отвечал, что есть же границы секретности! Тевосян парировал, что «советское правительство не любой стране согласилось бы отпускать в таких больших количествах и такие виды сырья, которые оно будет поставлять Германии». Так что давайте-ка двигайте границу секретности, а то пока итоги визита «не вполне удовлетворительные»[622]. Впрочем, и тот список заказов на 1,5 млрд марок, который Тевосян привез 29 ноября, немцы готовы были удовлетворить лишь частично[623]. Не хотите показывать и продавать – не надо. Но тогда и сырье – как-нибудь потом.

Германский посол Шуленбург 22 декабря сетовал в беседе с Молотовым, что «в ходе экономических переговоров между представителями СССР и Германии имеются большие разногласия, в частности не найден общий язык в вопросе о военных заказах со стороны Советского Союза. По мнению Шуленбурга, программа советской стороны слишком велика, и германское правительство, находясь в состоянии войны, не может выполнить этих заказов». Молотов отвечал: «Советская сторона может учесть состояние войны, в котором находится Германия, и пойти на сокращение программы военных заказов, но, с другой стороны, желательно иметь иное отношение к этим заказам со стороны представителей Германии, которые ведут себя очень странно, заломив такие цены, что они являются худшей формой отказа»[624].