Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

В Выборг советские войска ворвались 12 марта. Это значило, что через несколько дней может пасть Хельсинки, и сопротивление будет продолжаться только в Центральной Финляндии. А без немедленной помощи ее союзников советские войска получали возможность вскоре отрезать финские войска от внешнего мира, что предопределило бы их поражение уже к середине года. По мнению О. Маннинена, «со второй половины февраля стала очевидной безнадежность борьбы, поражение представлялось необратимым»[613].

Мирный договор между СССР и Финляндией. 12 марта 1940. [АВП РФ. Ф. 3а. Оп. 1. П. 44. Д. 277]

Финляндская делегация в составе Рюти и Паасикиви прибыла в Москву 7 марта. На этот раз вместе с Молотовым переговоры вели первый секретарь Ленинградской организации ВКП(б) А. Жданов и А. Василевский, которому предстояло заниматься демаркацией новой границы. Сталин в переговорах не участвовал – советские условия были заранее согласованы. Теперь Молотов требовал, чтобы новая советско-финляндская граница проходила близ границы Петра Великого, установленного Ништадтским миром со Швецией в 1721 году. Это значило, что СССР должен получить Выборг и ладожское побережье с Сортавалой (сегодняшняя граница с Финляндией на Карельском перешейке – как раз почти Ништадтская). Также СССР претендовал на территории в Карелии и часть полуострова Рыбачий. Не снимал СССР и требование аренды Ханко. Это было больше, чем программа-максимум октября 1939 года, но на этот раз речь не шла об угрозе независимости Финляндии, по крайней мере в ближайшее время.

Во время переговоров о мире в Москве Паасикиви напомнил, что Петр выплатил шведам компенсацию за приобретаемые по Ништадтскому миру земли. На это Молотов ответил: «Напишите Петру Великому. Если он прикажет, мы выплатим компенсацию»[614].

Мирное соглашение было заключено в ночь на 13 марта 1940 года. СССР получил Карельский перешеек и территории западнее прежней границы в Советской Карелии с Выборгом (Виппури), Сортавалой и Кексгольмом (ныне Приозерск). Ладожское озеро перестало быть пограничным. Граница в Карелии отодвинулась от Мурманской железной дороги, а в Финском заливе – от Ленинграда. СССР получил в аренду остров Ханко с окрестностями для создания военной базы. Финской делегации удалось лишь повысить арендную плату с 5 до 8 млрд марок.

В ноябре 1940 года выяснится, что Сталин и Молотов не считают финляндский вопрос «решенным», но тогда на пути его «решения» уже будет стоять господствующая в Скандинавии Германия. Финляндия сохранила самостоятельность и не стала дружественной. Сталин, утешая себя и соратников, как и Молотов, прибег к аналогии с Петром: «Петр I воевал 21 год, чтобы отбить у Швеции всю Финляндию», а получил то же, что и мы, да и то за вычетом Ханко[615].

После советско-финляндской войны перед Молотовым встала задача восстановить равноудаленность СССР в войне Германии и Антанты. Советско-финляндская война и активное советско-германское сотрудничество испортили отношения с Великобританией и Францией. В Париже полиция вломилась в советское торгпредство, после чего Францию покинул советский посол Я. Суриц. Британцы захватили два советских парохода, которые направлялись во Владивосток. Молотов говорил об этом веселым тоном на фоне невеселой ситуации 29 марта: «Все эти враждебные действия со стороны Англии и Франции проводились несмотря на то, что Советский Союз не предпринимал до сих пор никаких недружелюбных действий в отношении этих стран. Приписываемые же Советскому Союзу фантастические планы каких-то походов Красной Армии „на Индию“, „на Восток“ и т. п. – такая очевидная дикость, что подобной нелепой брехне могут верить только люди, совсем выжившие из ума. (Смех.) Дело, конечно, не в этом. Дело, очевидно, в том, что политика нейтралитета, проводимая Советским Союзом, пришлась не по вкусу англо-французским правящим кругам. К тому же нервы у них, видимо, не совсем в порядке. (Смех.) Пора бы этим господам понять, что Советский Союз не был и никогда не будет орудием чужой политики, что СССР всегда проводил и будет проводить свою собственную политику, не считаясь с тем, нравится это господам из других стран или не нравится»[616]. За демонстративной грубостью здесь заметен сигнал британцам и французам: мы войн на Востоке не затеваем и готовы сохранять нейтралитет.

4. Торговля с дьяволом

Договор о дружбе и границе 28 сентября 1939 года провозглашал, что теперь между недавними врагами, СССР и Рейхом, воцаряется дружба. А дружба хороша, когда под нее подведена материальная база. Развивать «братство по оружию» в войне еще против кого-нибудь Сталин и Молотов не намеревались, а вот экономическому сотрудничеству были бы рады. Рейх остро нуждался в сырье, а СССР – в технологиях, в том числе военных. Лидеры СССР и Германии понимали, что столкновение между ними, мягко говоря, не исключено. Так что нужно было как-то «переторговать» контрпартнера.