Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Учитывая роль в экономике Германии советского сырья, руководители Великобритании и Франции строили планы удара по экономически важным объектам СССР. Франция 19 января 1940 года представила на заседании Верховного Совета союзных держав в Париже предварительный, но подробный план нанесения удара по советскому Закавказью. Он обсуждался до 22 марта 1940 года[609]. Проект предполагал удары по нефтяным месторождениям и нефтеперерабатывающим предприятиям в районе Каспийского моря, чтобы не только нанести ущерб СССР, но и лишить горючего Германию.

Предполагалось совершить налет с баз в Сирии и Турции, которая 19 октября заключила с Великобританией и Францией договор о взаимопомощи и военную конвенцию. Однако полноценным союзником Турция не стала. Договор предусматривал, что она вступит в войну только после распространения военных действий на Средиземноморье или нападения третьей страны на саму Турцию. А пока, при нейтралитете Италии, Анкара сохраняла нейтральный статус.

Молотов предпринимал усилия, чтобы Турция не стала плацдармом нападения на СССР со стороны одного из воюющих блоков и не пропускала в Черное море их военные корабли. Еще в августе 1939 года стороны выразили принципиальное согласие с заключением советско-турецкого пакта о взаимопомощи, а 26 сентября в Москву прибыл министр иностранных дел Турции Ш. Сараджоглу. Он привез с собой проект британско-франко-турецкого договора, который планировалось подписать в ближайшее время. Изучив его, 1 октября Сталин и Молотов приняли Сараджоглу и стали интересоваться, против кого направлен пакт с союзниками. При этом Молотов рекомендовал Турции вообще не заключать договора с ними. Сараджоглу ответил, что он будет направлен «против всякого агрессора, с оговоркой, что эти пакты не могут быть использованы против СССР». Молотов в свою очередь сообщил Сараджоглу, что СССР не может заключить пакт против Германии и Италии. Тогда против кого они могут дружить с Турцией? Если она выбрала Великобританию и Францию, то пакт с СССР проблематичен. Стороны поискали возможности компромисса. Советская сторона предложила совместную охрану проливов, что Турция восприняла как угрозу своему суверенитету[610]. В итоге, идея советско-турецкого пакта была оставлена. В британско-франко-турецком договоре 19 октября турки оговорили: «Обязательства, принятые на себя Турцией в силу договора, не могут принудить Турцию к действию, результатом и последствием которого будет ее вовлечение в вооруженный конфликт с СССР»[611]. Так что участвовать в антисоветской авантюре в 1940 году турки не собирались.

Хотя из франко-британских планов нападения на СССР ничего не вышло, активизация союзников и топтание Красной армии у линии Маннергейма делали Молотова более благосклонным к мирным инициативам Финляндии. Ее руководство во главе с премьером Рюти осознавало, что весной долго продержаться не удастся, так как Финляндия не может получить от Запада достаточное для сопротивления количество боеприпасов. Поэтому, когда шведское правительство, обеспокоенное приближением войны к рубежам королевства, выступило с инициативой посредничества, в январе 1940 года начались консультации – сначала с послом СССР в Швеции А. Коллонтай. Решение проблемы снова переходило от военных к дипломатам, к Молотову.

В январе 1940 года Сталин и Молотов решили вернуться к первоначальным задачам – отодвинуть границу от Ленинграда и установить контроль над Финским заливом. Сталин и Молотов не были расположены окончательно ссориться с Антантой, потому что в этом случае СССР автоматически оказался бы в прогерманской коалиции. А у Кремля были другие планы. 5 февраля Коллонтай встретилась в Стокгольме с министром иностранных дел Финляндии Таннером.

Однако прежде, чем приступать к открытым переговорам, нужно было восстановить престиж советского оружия. Северо-Западный фронт под командованием Тимошенко стал готовить прорыв линии Маннергейма. Теперь план наступления Сталин и Молотов детально обсуждали с военачальниками. «Вечером ужинали у Сталина. Он и Молотов расспрашивали об итогах разведки, уточняли детали плана, освещали политический аспект операции»[612], – вспоминал К. Мерецков, в то время командующий 7-й армией, которой предстояло взламывать линию.

Массированный обстрел финских укреплений начался 11 февраля, а 16 февраля 7-я армия прорвала «линию Маннергейма». К 19 февраля она была прорвана на всю глубину. Если раньше морозы мешали советскому наступлению, то теперь командующий 7-й армией Мерецков мог бросить пехоту и даже танки в обход Выборга по льду Финского залива. В Карелии советские войска также пришли в движение и стали осторожно вытеснять финнов с позиций, деблокируя окруженные части РККА.