Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Накопление разногласий и пикирование, иногда в раздраженных тонах, сами по себе не вели советско-германские отношения в тупик, но свидетельствовали о необходимости новой встречи, снимающей напряжение на высоком уровне. С другими партнерами даже неудача переговоров вела бы к новым обсуждениям. Но бывают руководители, предпочитающие разрубать запутанные дипломатические клубки мечом войны. Переговоры слишком сложны? Значит неизбежна схватка, и нужно ударить первым. К числу таких государственных деятелей относился Гитлер. Главнокомандующему сухопутными войсками В. Браухичу он 21 июля сообщил о необходимости готовить план нападения на СССР с расчетом на май 1941 года. Это еще не было окончательное решение, но уже весьма определенное намерение фюрера.

6. Визит в логово

Подводя радостные итоги расширения СССР на заседании Верховного Совета 1 августа, Молотов подчеркнул: «Ход событий в Европе не только не ослабил силы советско-германского соглашения о ненападении, но, напротив, подчеркнул важность его существования и дальнейшего развития. За последнее время в иностранной и, особенно, в английской и англофильствующей прессе нередко спекулировали на возможности разногласий между Советским Союзом и Германией, с попыткой запугать нас перспективой усиления могущества Германии. Как с нашей, так и с германской стороны эти попытки не раз разоблачались и отбрасывались, как негодные. Мы можем лишь подтвердить, что, по нашему мнению, в основе сложившихся добрососедских и дружественных советско-германских отношений лежат не случайные соображения конъюнктурного характера, а коренные государственные интересы как СССР, так и Германии»[659]. Но Сталин и Молотов уже понимали, что это не так.

Стремясь лучше понять Гитлера, Молотов прочитал книгу Г. Раушнинга, «в которой этот в прошлом близкий к Гитлеру человек немало интересного о нем говорит. Раушнинг немало разъясняет из того, что проводит Г. сейчас и что еще немало крепких орехов оставляет ему на будущее»[660], – писал Молотов жене. Как теперь известно, Раушнинг многое выдумал, чтобы создать бестселлер, а сам встречался с Гитлером несколько раз на публичных мероприятиях, то есть ничего эксклюзивного сообщить не мог.

Молотов по-прежнему заботился о том, чтобы сближение с Германией не привело к полному обрыву связей с Великобританией и США. Так, 25 мая он отреагировал на британский зондаж об улучшении отношений. Британия предлагала направить в Москву политика С. Криппса с особыми полномочиями, но Молотов счел, что это слишком – Гитлер не должен усмотреть тут внешнеполитического поворота СССР. Молотов принял Криппса 14 июня в качестве посла. Тот анонсировал новый курс Черчилля и заверил, что новое правительство имеет другие взгляды на отношения с СССР, нежели кабинет Чемберлена. Молотов напомнил, что британцы задержали советские корабли «Селенга» и «Маяковский». Начинать сближение нужно с малого. Криппс был не в курсе этой проблемы, но она вскоре разрешилась. Оказалось, что британцы уже передали захваченные по подозрению в перевозке грузов для Германии суда французам, они находятся в Сайгоне. Франция вышла из войны, так что проблем с возвращением судов не будет.

Письмо В. М. Молотова своей жене П. С. Жемчужиной о книге Г. Раушнинга «Гитлер мне говорил». 13 августа 1940. [РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1592. Л. 1–3. Автограф]

1 июля с Криппсом встретились уже Сталин и Молотов. Посол оказался сторонником признания законности внешнеполитических стремлений Советского Союза, то есть неофициально принял советские территориальные приобретения. В дальнейшем он подтвердил искренность своей позиции. Со своей стороны, Криппс настаивал, что дружба с Германией до добра не доведет. Советские лидеры отвечали холодно. Тон беседы и особенно запись ее итогов, составленная для советских послов, создает впечатление, что в комнате присутствует тень Гитлера. На предложение Криппса активнее участвовать в балканских делах Сталин ответил: «…какая бы большая сила ни вошла на Балканы в качестве руководителя, она будет иметь все шансы на то, чтобы там запутаться»[661]. Именно в это время Гитлер принялся судить конфликтующих Румынию и Венгрию. Сталин подчеркивает, что на Балканах у него четко ограниченные интересы – безопасность Черного моря. В отличие от Гитлера, он не стремится руководить всеми Балканами. Это заявление рассчитано на то, что Гитлер о нем узнает. Но и Черчилль не обидится. СССР не собирается вмешиваться в британско-германскую схватку за Балканы. Деритесь на здоровье.

Записка В. М. Молотова «Берлинский пакт о Тройственном союзе», опубликованная в номере газеты «Правда» от 30 сентября 1940 года. Не позднее 30 сентября 1940. [РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1161. Л. 66–75]

Сильно отредактированную информацию о беседе с Криппсом Молотов отправил в Берлин для сведения 13 июля. СССР не собирается заигрывать с Великобританией. Но за это СССР желал бы понимания его целей со стороны Германии. Советскому Союзу нужны гарантии, что война не приблизится к его границам, скажем, через Черное море.