Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Лучший способ незаметно для постороннего глаза придушить демократию – это «своя» избирательная комиссия. Чтобы избавиться от конкурентов, сформированные новым режимом избирательные комиссии просто отказывались регистрировать кандидатов оппозиции под предлогом присутствия в их списках сотрудников прежних режимов. По внезапно принятому закону отказывалось в регистрации тем организациям, которые не успели опубликовать свои избирательные платформы. Такое неожиданное подведение черты выбросило из избирательного процесса подавляющее большинство оппозиционеров, которые в это время еще только обсуждали платформы. В итоге в Эстонии в списках для голосования остался только один оппозиционный кандидат, которого можно было не опасаться из-за его малой известности. Только в Таллинне было аннулировано 11 списков кандидатов. В результате выборы превратились в референдум. Можно было голосовать или отказаться. Лишь несколько процентов избирателей решились на второе. Для широких масс, значительная часть которых голосовала впервые, выборы были праздником: с пением, концертами, торжественной процедурой одобрения перемен. Массовая поддержка просоветских политиков объяснялась, прежде всего, тем, что, как казалось, союз с нейтральным СССР может избавить народы Прибалтики от ужасов войны.

Наиболее радикальные противники нового режима пытались вести на участках «агитацию против участия в голосовании и против отдельных кандидатов, а также антисемитскую агитацию… Демонстративно рвались и разбрасывались на пол избирательные карточки кандидатов…»[651] Но массового характера сопротивление в день выборов не приняло.

14–15 июля 1940 года на выборах в трех странах победили списки «Трудового народа». Их поддержало более 80 % граждан. 21 июля Народные сеймы провозгласили советскую власть и обратились к СССР с просьбой включить их в состав Союза. 3–6 августа эта просьба была удовлетворена, все три страны были включены в СССР и превращены в союзные республики – Эстонскую ССР, Латвийскую ССР и Литовскую ССР. Под бурные аплодисменты Молотов торжественно комментировал территориальное расширение СССР на сессии Верховного Совета СССР: «Выборы показали, что правящие буржуазные клики Литвы, Латвии и Эстонии не отражали волю своих народов, что они были представителями только узкой группы эксплуататоров. Мы с удовлетворением можем констатировать, что народы Эстонии, Латвии и Литвы дружно проголосовали за своих представителей, которые единодушно высказались за введение советского строя и за вступление Литвы, Латвии и Эстонии в состав Союза Советских Социалистических Республик»[652].

Молотов много занимался делами Прибалтики и как председатель Совнаркома СССР, и как нарком иностранных дел. Под его руководством разрабатывались планы интеграции экономики трех стран в общесоветскую систему, решение многочисленных вопросов, касающихся интересов европейских государств в Прибалтике. За новым коммунистическим руководством здесь тоже был нужен глаз да глаз. Некоторые местные советские руководители подозревались в излишнем оппортунизме и национализме, а некоторые в излишнем рвении, которое вредит реноме Советского Союза. Так, председатель совнаркома Эстонской ССР Й. Лауристин неверно доложил НКИД о том, что граждане Эстонии шведского происхождения в Швецию выезжать не хотят. Шведский представитель был соответствующим образом проинформирован. Потом выяснилось, что это неправда, вышел международный конфуз. Молотов наложил резолюцию: «Тов. Лауристину. Как же это так вышло? Нужно точно информировать центральные органы»[653].

Не забывал Молотов и о Молдавии (Бессарабии), захват которой Румынией в 1918 году Россия и СССР никогда не признавали. Действуя с толком и расстановкой, Молотов перешел от прибалтийского вопроса к румынско-молдавскому.

Советский Союз уже при заключении пакта 23 августа оговорил свое право спросить с Румынии по старым счетам.

В 1939 году Румыния постепенно начала переориентацию с Антанты на Германию. Однако делали это румыны очень осторожно. С Германией были заключены выгодные прежде всего немцам экономические соглашения. Но и британско-французские гарантии Румыния тоже приняла. Когда польский опыт показал, что эти гарантии недорого стоят, Румыния стала искать союза с Германией и Италией, но на почве борьбы не с Антантой (мало ли чем кончится европейская война), а с СССР.