Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Советскую армию встречали толпы восторженно настроенных противников правящих режимов. Полиция и военизированные формирования принялись разгонять митингующих. Советские войска не вмешивались в ситуацию, в то же время являясь решающим аргументом на политических переговорах, которые вели советские представители. Новые правительства в большинстве своем формировались не из коммунистов, которые только что вышли из глубокого подполья и насчитывали по несколько сот человек в каждой партии, а из просоветской интеллигенции.

Новое правительство Литвы во главе с Ю. Палецкисом, левым ляудинником (партия социал-демократического толка) было сформировано 17 июня. Тут же были организованы массовые манифестации в поддержку нового правительства. Вскоре Палецкис стал и президентом – Меркис подал в отставку.

Президент Латвии Ульманис с согласия представителя СССР А. Вышинского 20 июня назначил премьер-министром профессора А. Кирхенштейна. Он немедленно объявил политическую амнистию. Встречать политзаключенных вышла мощная демонстрация сторонников демократии и советской власти. Для одних это был момент освобождения от диктатуры Ульманиса, другие несли лозунги «Да здравствует 13-я советская республика». По приказу нового правительства полиция и военизированные формирования на время демонстрации ушли с улиц. Поняв, куда дует ветер, полицейские массами покидали службу. Часть демонстрантов числом в 4–5 тысяч пыталась прорваться в президентский дворец и поднять над ним красный флаг. Вызванные по телефону советские войска взяли дворец под охрану и уговорили возбужденных сторонников советизации разойтись.

Президент Эстонии Пятс 21 июня назначил премьер-министром левого писателя И. Вареса, творившего под псевдонимом Барбарус, однако запоздал с решением. К этому времени «контролируемая революция» в Эстонии вышла из-под контроля. Столкнувшись с запретами демонстраций, левая оппозиция стала проводить собрания рабочих на предприятиях и решила провести 21 июня мощную манифестацию, направленную против режима Пятса. Сама демонстрация вписывалась в планы советских представителей, но она оказалась гораздо радикальней, чем хотелось бы: «Часть людей не поняла нашей политики, смену политики, смену правительства расценила как революцию и в демонстрацию… внесла элементы Октября»[648], – докладывал в Москву советский полпред.

В назначенный день на улицы Таллинна вышло несколько десятков тысяч человек под красными флагами и знаменами запрещенных прежде профсоюзов. С балкона советского полпредства их приветствовал советский представитель А. Жданов. Собравшись у президентского дворца, митингующие стали требовать освобождения политзаключенных. Вышедший на балкон президент Пятс отвечал, что такое возможно только в законном порядке, после чего митингующие сами пошли освобождать политических узников, захватывать арсенал и брать под контроль почту, телеграф и полицейское управление. «Полиция в страхе разбежалась и попряталась куда попало»[649]. Над башней «Длинный Герман» взвилось красное знамя.

«Прибалтийский Октябрь» совершенно не входил в планы Молотова. Ведь если буква закона будет где-то нарушена, после войны захват Прибалтики СССР можно будет оспорить. Жданов, ориентируясь на указания Москвы, приказал эстонским коммунистам прекратить революционные выступления.

Митинговая кампания в странах Прибалтики постепенно превращалась в предвыборную. Были сформированы списки Блока трудового народа Латвии и Союзов трудового народа Литвы и Эстонии. Их программы были близкими – дружба с Советским Союзом (несмотря на то, что требование объединения с СССР выдвигалось на митингах, оно не было включено в программу), демократизация, улучшение условий жизни трудящихся (8-часовой рабочий день, повышение зарплаты, аннулирование долгов с крестьян и т. п.). Новые лидеры Прибалтики вдохновлялись пропагандистским образом СССР и социалистической революции.

Национальная оппозиция пробовала также участвовать в выборах. Комитет демократических латышских избирателей во главе с генералом Я. Балодисом выступал в защиту независимости Латвии, за «сохранение и защиту частной собственности и частной инициативы»[650]. С подобными лозунгами выступали либеральные политики в Литве и Эстонии.