Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

2 июля Молотов говорил: «Вопрос об американской экономической помощи, о которой к тому же ничего определенного до сих пор не известно, послужил поводом для того, чтобы британское и французское правительства добивались теперь создания новой организации, стоящей над европейскими странами и вмешивающейся во внутренние дела стран Европы вплоть до определения того или иного направления развития главных отраслей промышленности в этих странах… Сегодня могут нажать на Польшу – производи больше угля, хотя бы и за счет ограничения других отраслей польской промышленности… завтра скажут, что надо потребовать, чтобы Чехословакия увеличила производство сельскохозяйственных продуктов и сократила свое машиностроение… будут заставлять Норвегию отказаться от развития своей стальной промышленности, так как это лучше устраивает некоторые иностранные стальные корпорации и т. д.»[1052]. Через несколько десятилетий эти слова будут звучать пророчески, но фокус в том, что Молотов был отнюдь не против жесткого регулирования экономик Польши и Чехословакии из Москвы. Произнеся речь, Молотов покинул конференцию.

Западноевропейские партнеры вздохнули с облегчением. Бидо писал: «Я никогда не мог понять, почему Молотов так поступил. Продолжив контакты с нами, русские ничего не теряли, однако предпочли вернейший способ все проиграть наверняка». По мнению Гарримана, Молотов «мог бы расстроить план Маршалла, просто к нему присоединившись»[1053]. Однако вскоре выяснится, что Молотов ушел не окончательно – они со Сталиным не отказались от мысли действовать через восточноевропейских союзников.

По итогам встречи Бидо и Бевин 3 июля объявили, что 12 июля откроется общеевропейское совещание министров иностранных дел в Париже для обсуждения плана Маршалла. Молотов ответил, что совещание с Бевином и Бидо пока не прояснило условия кредитования и повторил опасение, что осуществление плана может «поставить экономику этих стран в зависимость от интересов США»[1054].

Восточноевропейским союзникам Молотов 5 июля дал указание принять участие в Парижской конференции, чтобы, как говорилось в письме югославскому руководству, «помешать американцам единодушно провести их план, а потом уйти с совещания и увести с собой возможно больше делегатов от других стран»[1055]. То есть, предполагалось дать бой и в случае успеха сорвать осуществление помощи на американских условиях. Это открывало возможность побороться за изменение условий. Однако 7 июля Молотов меняет установку: до 10 июля ответа Бидо не давать. Сталин и Молотов в это время продолжали обсуждать, как лучше выйти из сложившейся ситуации. Союзникам предлагалось ждать решения. Определились, что СССР в совещании участвовать не будет. Но сыграют ли восточноевропейские союзники в Париже как надо без непосредственного присмотра Молотова? Не соблазнятся ли кредитами настолько, чтобы пойти на политические уступки? И 8 июля Молотов дает указание никому в Париж не ехать, потому что «под видом плана восстановления Европы инициаторы совещания хотят на деле создать западный блок с включением в него Западной Германии»[1056].

Однако пока Сталин и Молотов колебались, многопартийное правительство Чехословакии успело принять решение об участии в конференции. 9 июля Сталин вызвал на ковер чехословацких премьер-министра К. Готвальда и членов правительства, включая беспартийного министра иностранных дел Я. Масарика. Сталин признавал: «Мы думали сначала, что лучше дать совет поехать на это совещание и там на месте сорвать его, и потом на основании полученных материалов от наших послов убедились, что под ширмой кредитной помощи Европе организуется нечто вроде западного блока против Советского Союза. Тогда мы решили твердо и сказали свое мнение всем, что мы против участия на этом совещании 12 июля 1947 г.». То есть, сами советские лидеры поставили восточноевропейских союзников в неудобное положение своими колебаниями. Но Сталин стал высказывать претензии чехословацким лидерам: «Мы были удивлены, что вы решили участвовать на этом совещании. Для нас этот вопрос – вопрос дружбы Советского Союза с Чехословацкой республикой». На возражения Масарика о том, что стране важно получить кредиты, и решение принято правительством единогласно, Молотов рыкнул на него: «…само ваше участие в совещании будет против Советского Союза»[1057]. В качестве компенсации за отказ от участия в плане Маршалла Сталин обещал увеличить закупки чехословацкой продукции.

Клемент Готвальд. 1940-е. [Из открытых источников]

Масарик был деморализован: «Я ехал в Москву как свободный министр, а вернулся как сталинский лакей!»[1058] В мире оставалось все меньше «свободных министров». 10 марта 1948 года, вскоре после установления коммунистического режима, Масарик погиб, вероятно покончил с собой. Его сменил коммунист В. Клементис.