Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Узел затягивался, что в принципе устраивало Молотова. Стороны обвиняли друг друга в пропаганде и оскорблениях. 15 декабря Бидо предложил отложить дальнейшие дискуссии на СМИД на неопределенный срок, «чтобы не усугублять наших разногласий». Председательствующий Маршалл закрыл сессию и вышел из зала. Подводя итоги лондонской встречи 31 декабря 1947 года, Молотов говорил: «…восстановление полного мира в Европе, как и восстановление единства германского государства, без чего нельзя заключить мирного договора с Германией, поставлены Соединенными Штатами Америки в зависимость от принятия американского плана в отношении Германии и Европы… Эта политика диктата не могла не встретить отпора со стороны Советского Союза… и привела к провалу Лондонского совещания»[1062]. Послепотсдамское сотрудничество, проводившееся через СМИД, исчерпало себя. Бывшие союзники были теперь в большей степени заинтересованы в формировании своих блоков, чем в общих переговорных площадках.

В противовес плану Маршалла СССР интенсифицировал заключение двусторонних договоров о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи экономических договоров с государствами Восточной Европы. 4 февраля 1948 года такой договор был заключен с Румынией, 18 февраля – с Венгрией, 18 марта – с Болгарией, а 6 апреля – с Финляндией.

В.А. Никонов считает: «Именно с середины 1947 года началось давление со стороны Москвы на страны Восточной Европы в сторону их советизации»[1063]. В действительности, советизация Восточной Европы не проводилась. Была избрана другая модель формирования коммунистических режимов, соответствующая внешнеполитическим задачам СССР. В Москве было решено не советизировать восточноевропейские страны, что означало бы присоединение к СССР по прибалтийскому сценарию. В глазах всего некоммунистического мира это было бы очевидной агрессией, территориальным расширением далеко за пределами бывшей Российской империи. В условиях сложной борьбы с Западом это было совершенно неуместно. В результате серии прокоммунистических переворотов, давления СССР и подтасовок выборов в странах Восточной Европы были установлены системы так называемой «народной демократии», которая предполагала сохранение фасада парламентской многопартийной системы, за которым будет выстроен просоветский коммунистический режим[1064]. Ломка социальных отношений в Восточной Европе не была результатом только силового давления СССР и коммунистических интриг. В первые послевоенные годы СССР и его опыт были весьма популярны в странах Восточной Европы. Иногда популярнее местных коммунистов. «Для тех, кто хотел решительно разойтись с прошлым, но ничего толком не знал о советской действительности, Советский Союз был страной сбывшихся надежд»[1065], – писал бывший чехословацкий коммунист З. Млынарж. Коммунисты предлагали цельную систему переустройства общества, как казалось, способную решить проблемы восточноевропейских стран, действительно переживавших социальный кризис.

Коммунисты не только использовали существующие политические институты, но и признавали необходимость их сохранения. «У нас же функции законодательные и исполнительные разделены, и государственная власть опирается на парламентскую демократию», – с гордостью говорил лидер ПОРП В. Гомулка, характеризуя особенности режима народной демократии[1066]. Полякам доверили идти к социализму своим путем. Пока. 23 мая на встрече с просоветской польской делегацией под руководством Берута и Осубка-Моравского Сталин заявил: «В Польше нет диктатуры пролетариата, и она там не нужна. По сути дела, сейчас нет диктатуры пролетариата и в СССР»[1067].

Некоммунистические партии часто сохранялись. Лидеры, сопротивлявшиеся коммунистам, подвергались арестам, а оставшиеся конформисты принимали решения либо о слиянии с компартией, либо о вхождении в «широкий» блок партий под руководством коммунистов. Судьбы политиков «народной демократии» зависели от готовности выполнять указания Москвы.

3. Коминформ и югославский раскол

Колебания по поводу плана Маршалла в Праге и Варшаве стали тревожным сигналом для Сталина и Молотова. В этих условиях перед советским руководством встала проблема: нужно было укрепить руководство компартиями, но не восстанавливать их формальное подчинение единой организации, подобной Коминтерну. Маневр с роспуском Коминтерна приносил противоречивые плоды. Ориентация партий на решение проблем национальной политики «демократическим» путем способствовала росту их влияния, особенно в таких странах, как Франция и Италия. В то же время управление западноевропейскими партиями из СССР носило теперь нерегулярный характер, многие вопросы коммунистам приходилось решать «на местах» в соответствии с собственным опытом, как считали в Кремле – недостаточным.