Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Три организатора «Антипартийной группы» были выведены из состава Президиума ЦК и из состава ЦК. «Примкнувший к ним» Шепилов с поста секретаря ЦК. Президиум ЦК был пополнен за счет кандидатов Жукова, Брежнева, Шверника, Фурцевой и секретарей ЦК Аристова и Беляева. Это было нелишне, ведь часть «примкнувших» пока оставили в руководстве. При принятии постановления Молотов был единственным воздержавшимся[1551].

Постановление пленума ЦК КПСС об осуждении группы Г.М. Маленкова, Л.М. Кагановича и В.М. Молотова, за выступление против линии партии и выводе их из состава членов Президиума, и членов ЦК КПСС. 29 июня 1967. [РГАСПИ. Ф. 17. Он. 171. Д. 498. Л. 9–17. Копия. Машинописный текст]

Страна и мир пока не знали о произошедших событиях. Только 3 июля «Правда» намекнула, что даже высокопоставленные нарушители партийной дисциплины будут исключены из партии, как Каменев и Зиновьев. Такое сравнение было очень опасно для членов «антипартийной группы». Но осуждение «культа личности» в 1956 году стало рубежным событием отечественной истории. Суть осужденного сталинского «культа» была не в похвалах первому лицу (эта слабость была и у Хрущева с Брежневым), а в репрессиях против оппонентов. Нужно было показать партийной элите, поддержавшей Хрущева, что теперь все будет не так, как при Сталине. Под гром разоблачений «антипартийной группы» проигравшим лидерам подыскивалась приличная работа подальше от Москвы. Заодно покончили и с маленьким культом личности Молотова, вернув историческое название Перми и другим населенным пунктам, названным в честь Вячеслава Михайловича. Был ликвидирован его музей в Нолинске.

29 июля Молотов был освобожден от должности министра государственного контроля и 3 августа назначен послом в Монголию. Маленков был назначен директором Усть-Каменогорской ГЭС, Каганович – Уральского калийного комбината, Шепилов – директором Института экономики Киргизской ССР, Сабуров – зампредом Госкомитета по внешнеэкономическим связям, а затем директором завода в Сызрани. Первухину доверяли больше, назначив послом в ГДР. В отличие от прежних времен, к проигравшим политикам не были применены уголовные репрессии. Это стало еще одним свидетельством перехода от тоталитаризма к более мягкому авторитарному режиму после ХХ съезда КПСС.

В.А. Никонов сетует: «Как водится, первой пострадала семья. Так получилось, что в дни пленума Светлана, еще не вышедшая из декретного отпуска по уходу за мной, вместе с мужем находилась в круизе вокруг Европы. В Италии их сняли с борта корабля и под конвоем доставили в Москву»[1552]. Их научная карьера затормозилась. Спору нет, обидели родственников Молотова. Не дали закончить круиз по Средиземноморью, который для подавляющего большинства советских людей был чем-то несбыточным. Но все же их страдание оказалось весьма умеренным по сравнению со сломанными судьбами и мучениями, а то и гибелью семей «врагов народа», которые отправлялись на смерть Молотовым.

А еще выгнали с правительственной дачи. Действительно, зачем послу в Монголии собственная дача в Москве? Молотов посвятил жизнь созданию общества, в котором нет места мещанским мелкособственническим ценностям. Теперь было о чем печалиться: «Розы Молотова, которые он любовно выращивал много лет, новым хозяином были безжалостно уничтожены. Вывезти огромную библиотеку с ценнейшими книгами и документами эпохи Молотову не разрешили»[1553]. Семья переехала в престижный дом на улице Грановского в центре Москвы.

Готовность довериться среднему партийному звену в борьбе против «равных по рангу» спасла Хрущева, но выдвинула вперед партийных чиновников, которые сделались теперь гораздо более влиятельными, чем при Сталине. В то же время роль Президиума ЦК на время ослабла, что укрепило режим личной власти Хрущева.

При этом партийные руководители стали опасаться, что теперь власть у них могут отобрать популярные военные, и прежде всего Жуков. Поддержав Хрущева дважды – в борьбе с Берией и с «антипартийной группой», Жуков приобрел почти такой же авторитет в стране, как и сам Хрущев. При этом он показал, что готов вмешиваться во внутрипартийную борьбу. 19 октября, когда Жуков находился в зарубежной поездке, Хрущев созвал пленум ЦК, «разоблачивший» бонапартистские наклонности маршала, вывел его из Президиума ЦК, самого ЦК и снял с поста министра обороны. В отличие от подобной практики Сталина, Хрущев сохранил опальному маршалу комфортную жизнь и почет.

27 марта 1958 года Булганин был снят с поста, и Хрущев занял важный государственный пост председателя Совета министров. Это было необходимо ему, чтобы представлять СССР на международной арене, где правительственные посты считались более важными, чем партийные.

Молотову тоже предстояло внести свой вклад в международные дела. Правда, куда более скромный, чем раньше. Но после произошедших политических потрясений грех жаловаться: статус посла – это лучше, чем арест. Молотов оставался политической фигурой и после 1957 года.

3. Монгольская политика