Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

5 сентября 1957 года Молотов выехал в Монголию. По дороге посетил место ссылки Манзурку. Жизнь сделала петлю – начиналась ссылкой, и на склоне лет тоже ссылка. Но все же не в пример первой – весьма почетная.

Монгольские товарищи понимали, что Молотов не пользуется доверием Москвы, но для них он был фигурой исторической, легендарным революционером, соратником Ленина и политиком с огромным государственным опытом. С таким не грех и посоветоваться.

В посольстве, как положено, провели партсобрание с обсуждением решений июньского пленума ЦК КПСС, но каяться Молотов не стал[1554]. Сначала новый посол не был загружен делами. Монголия хоть и была формально независимой, но напоминала захолустье СССР. Посольские дела пока шли своим чередом, рутиной занимались сотрудники.

Летом Молотов приезжал в отпуск и отдыхал в доме отдыха МИДа «Юность», в районе станции Чкаловская. Внук Молотова В.А. Никонов вспоминает, что «мы с сестрами жили там все лето – вплоть до 1965 года» – то есть даже после исключения Молотова из партии и увольнения из МИДа. До 1961 года Молотову разрешалось также в течение месяца пользоваться дачей в Мухалатке[1555].

В Монголии Молотов совершал дежурные визиты в советские учреждения, прогуливался по Улан-Батору, ездил по стране. «Когда Хрущев отправил меня послом в Монголию, я побывал у них во всех аймаках, кроме двух, в юртах бывал. У них висят портреты Сталина, Ворошилова, мои, Калинина. Я хорошо переносил их климат, а вот Полина Семеновна неважно»[1556], – рассказывал Молотов писателю Чуеву.

Молотов приступил к работе послом в Монголии, когда там все было тихо и спокойно, но вскоре ему пришлось погрузиться в драматические интриги уланбаторского двора – больше как наблюдателю, реже – как советчику.

С 1940 года генеральным секретарем ЦК правящей Монгольской народно-революционной партии (МНРП) был Ю. Цеденбал (Цэдэнбал). Он работал под руководством главы правительства МНР, «монгольского Сталина» Х. Чойбалсана. После его смерти в 1952 году пост главы правительства также перешел к Цеденбалу. Но совмещал два поста он не долго – в 1954 году в порядке введения «коллективного руководства» на пост первого секретаря ЦК МНРП был избран Д. Дамба.

Юмжагийн Цеденбал. [Из открытых источников]

На апрельском пленуме ЦК МНРП 1956 года по образцу КПСС был осужден культ личности Чойбалсана, но скорее как перегибы в партии, а не действия самого монгольского вождя. Осуждение было ритуальным, Чойбалсана продолжили официально хвалить. Как мы увидим, Дамба хотел большего, но Цеденбал и его сторонники заблокировали дальнейшее разоблачение террора в Монголии. Противоречивость расставания с репрессивным прошлым вызвала недовольство части интеллигенции, которая в Монголии была очень узким слоем. После событий в Венгрии обсуждение проблемы «культа» было срочно свернуто, в декабре 1956 года «заблуждения интеллигенции» были осуждены.

В руководстве МНРП нарастала напряженность между сторонниками Дамбы и Цеденбала. Противоречия в монгольской элите стали отражением процесса роста числа людей, получивших советское образование и, соответственно, подверженных советским культурным веяниям. Это несло некоторую опасность для режима, но и расправиться с этими советизированными в культурном отношении кадрами было нельзя – перед Монголией ставились задачи подтягивания до уровня 16-й советской республики, хотя бы среднеазиатской. Нужно было срочно решать задачи просвещения, преодоления «косности и отсталости». Так что лидеры страны должны быть советски просвещенными. Как Цеденбал и Тумур-Очир, но не Дамба.

С Цеденбалом у Молотова установились добрые отношения. Он рассказывал Чуеву: «У Цеденбала я довольно часто бывал, когда был послом в Монголии. Особенно Полина Семеновна. Они только по-русски, по-монгольски не говорят, вот дело в чем. Жена у него рязанская. Бесцеремонная баба такая»[1557].

Однажды Молотов и Цеденбал даже заблудились в степи, но их тепло встретили в попавшейся на пути юрте, даже приготовили по случаю появления высоких гостей баранину. Ведь в юрте рядом с буддийскими божествами и семейными фотографиями были портреты Сталина и Молотова[1558].

Молотов «ставил» на Цеденбала. Он потом говорил о двух монгольских лидерах: «Дамбу я хорошо знал. Это отсталый человек. Первый секретарь одно время… А он хитрый такой монгол, осторожный, по-русски не говорит. Одно это уже свидетельствует о том, что он для руководства не годится, – надо читать „Правду“, „Коммунист“. А Цеденбал выучился в Иркутском финансовом институте и там женился на русской. Дома у него библиотека. Выпить любит. Крепко. Это у него не отстанет»[1559].

В марте 1958 года прошел XIII съезд МНРП. Все шло торжественно и чинно, но во время выступления посланника КПСС Н. Игнатова, заговорившего об «антипартийной группе», Молотов демонстративно вышел из зала.