Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Тумур-Очир припомнил Дамбе, что, когда в декабре 1956 года была дискуссия о перспективах развития МНР, Дамба зажал критику со стороны интеллигенции под предлогом венгерских событий. Нужно было разделять правильную критику и националистические мнения, а Дамба не стал в это вникать[1576]. Таким образом, Дамбе вменялись в вину и излишнее очернительство прошлого, и держимордовство в отношении его критиков. Это отражало противоречия в лагере победителей, где были и охранители, и реформисты. Посол МНР в СССР Б. Жамбалдорж информировал КПСС о пленуме: «Выступившие в прениях Ценде, Тумур-Очир, Майдар и другие критиковали Дамбу за существовавшую в последние годы порочную практику подбора и расстановки кадров на руководящие посты, в результате которой часто выдвигались люди не способные, политически отсталые и беспринципные». Дамба «назвал замечания указанных членов ЦК клеветническими», а Тумур-Очира назвал ревизионистом, лидером националистической интеллигенции[1577]. Потом Тумур-Очир рассказывал Молотову, как Дамба и его сторонники «зажали критику со стороны указанной части интеллигенции, приписав критические выступления этой части интеллигенции влиянию враждебных социализму венгерских событий. Только благодаря вмешательству других товарищей, таких как Цеденбал, а также, его, Тумур-Очира, удалось тогда выработать в основном правильную резолюцию пленума ЦК МНРП, где было указано как на отрицательное влияние контрреволюционных событий в Венгрии, так и на наличие здоровой критики со стороны части монгольской интеллигенции, выступавших против тех или иных недостатков в работе партийных и государственных органов»[1578].

Для Цеденбала поддержка выступлений интеллигенции была методом подкопа под Дамбу, для Тумур-Очира – скорее делом принципа, путем к более просвещенной и открытой ситуации в стране. Но сейчас Тумур-Очир прятал свой «ревизионизм» от грозного посла Москвы, уверяя его, что Дамба и Ширендыб приписывали Тумур-Очиру взгляды, которых он не разделял, дезориентировали советское посольство[1579].

На мартовском пленуме критики прежнего руководства так разошлись, что ситуация стала выходить из-под контроля – один из местных секретарей напомнил, что важнейшие вопросы и при Дамбе решал Цеденбал, он тоже должен отвечать за недостатки. Раздавались голоса в пользу того, что Цеденбал должен целиком перейти на работу в ЦК, а правительство может возглавить кто-то другой. Но сторонники Цеденбала раскритиковали Сурунжава за карьеризм и отсталость, чтобы не претендовал на премьерский пост. В завершение Дамба признал правоту критиков и отказался от своих обвинений. Его вывели из Политбюро[1580]. Также из Политбюро вывели группу его соратников – Дамдина, Лачина, Балгана, Самдана.

По поводу Сурунжава разыграли комбинацию: сначала не предполагалось выводить его из Политбюро, но внезапно за это стали выступать члены ЦК «с мест». Это оказалось неожиданным для Сурунжава, с которым перед пленумом были достигнуты успокаивающие его договоренности. Цеденбал даже выступил, сказав, что недостатки Сурунжава известны, но можно не выводить его из Политбюро. Но выступающие настаивали и проголосовали за отставку этого конкурента Цеденбала. Жамбалдорж не без гордости говорил, что Сурунжав обвиняет его в своей отставке. И вообще это был первый пленум МНРП с критикой высших руководителей[1581]. Активная поддержка Цеденбала не спасла карьеру Жамбалдоржа. Вскоре его раскритиковали как сталиниста и сняли с поста[1582].

Как рассказывал Тумур-Очир, Сурунжав был совершенно не согласен с критикой в его адрес, говорил, что «он 20 лет работает на руководящей работе, дважды учился в Советском Союзе и не считает себя отсталым человеком, как его охарактеризовали в закрытом письме ЦК МНРП». Дамба был «очень озлоблен». Решили отправить его на работу в деревню, чтобы изолировать от сторонников[1583]. Оказывается, у него немало сторонников.