Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

В условиях конца 50-х годов такой план выглядел наивно. У стран СЭВ и Варшавского договора уже фактически была своя система коллективной обороны и экономической координации, из которой нельзя было вычленять «некоторые социалистические страны». Трудно было включить в эти системы Китай, руководство которого провоцировало военные действия в районе Тайваня и на границе с Индией, впало в экономический авантюризм «Большого скачка», провал которого в 1959 году стал вполне очевиден.

Но Молотов не сочувствовал критике Китая. В докладе посольства об идеологической ситуации в МНР от 14 мая (подписан Молотовым и сотрудником посольства В. Лёвкиным) говорилось, что изучение опыта строительства социализма в Китае облегчает для МНРП выработку правильной линии[1600]. Но не все еще благополучно. Монгольская пресса заняла нейтральную позицию в китайско-индийском конфликте из-за Тибета[1601]. В «Унэн» от 26 апреля опубликована корреспонденция о грубых выпадах членов Индийской народно-социалистической партии против КНР и Мао. Позиция Неру дается без комментариев. Только под давлением советского посольства (читай – Молотова) стали печатать также информацию «Синьхуа» и другие прокитайские материалы[1602].

Цеденбал рассказал 2 ноября после поездки по странам Азии: «в Индии во время пресс-конференции к нему довольно назойливо обращались некоторые журналисты с намерением втянуть его в обсуждение инцидентов на границе между Индией и Китаем. Тов. Цеденбал сказал, что он дал отпор этим попыткам и выразил уверенность, что имевшие место инциденты будут дружественно улажены в интересах обеих стран»[1603].

Как и китайские товарищи, Молотов видит главную идеологическую опасность справа: «острие пропаганды в значительной мере до последнего времени было направлено в прошлое, в историю, в ущерб интересам современности»[1604], – подчеркивается в докладе посольства. Разобрав теоретические статьи в монгольских журналах[1605], посольство припечатывает с интонацией Молотова: «Классовая борьба в новом монгольском обществе находит свое проявление не только в борьбе против спекулянтов и других антиобщественных, паразитических элементов, но и в борьбе против враждебной идеологии, распространяемой международной буржуазией и современными ревизионистами»[1606]. Так, в январе 1958 года в официальной газете «Унэн» опубликована статья Пунцега «О ревизионизме и догматизме», в которой говорилось: «В нашей стране догматизм опаснее ревизионизма. Он проявляется в неумении находить новое прогрессивное, в заучивании буквы марксизма, в применении старых отживших методов руководства, в отрыве от жизни и т. д.». Это ли не защита ревизионизма? Подобные мысли проводятся и в других публикациях. Отмечается нездоровый интерес части интеллигенции к Югославии. В монгольской прессе подробно освещалась поездка Тито в Азию[1607].

В духе критики Дамбы и его окружения, доклад отметил низкий уровень политических знаний среди партийного актива и даже высших руководителей. И дело не только в Дамбе: «В некоторых партийных организациях принимались решения, в которых к ревизионистам и догматикам относили членов партии, допустивших выпивки, неправильное отношение к женщине или не выполнивших норму выработки и т. д.»[1608]. Давно ли так было и в СССР.

Сохраняется агитация популярных лам-проповедников. Лама Пунцеглавхан выступал с антикоммунистическими проповедями в восточно— и среднегобийских аймаках, собирая на них до 300 человек. Эти агитаторы утверждают, что Монголия стала колонией России[1609]. Да и некоторые интеллигенты, «поддаваясь чуждым влияниям, встают на путь критики руководства страны»[1610]. Пик этих настроений был осенью 1956 года, но и теперь встречаются национализм и требования «полной демократии». В том числе недовольство в Монголии вызвало переименование Бурят-Монгольской АССР в Бурятскую[1611].