Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Обращение В.М. Молотова к Президиуму XXIV съезда КПСС о восстановлении в партии. 25 марта 1971. [РГАНИ. Ф. 1. Оп. 6. Д. 82. Л. 3. Автограф В.М. Молотова]

Молотов убеждал себя: «Будут, конечно, на нашем пути срывы, неудачи, но империализм все-таки трещит по швам!»[1734] В старости очень важно чувствовать себя победителем. Даже в начале 80-х годов Молотов надеялся: «США – самая удобная страна для социализма. – Коммунизм там наступит быстрее, чем в других странах»[1735].

Пережив Брежнева, Молотов дожил теперь до прихода к власти лидера, который не имел отношения к разгрому «антипартийной группы» – Андропова. Молотов, как и большинство советских людей, возлагал на него надежды: «Осторожно, но можно похвалить Андропова. Он внес новую струю и хорошее направление. Но пока все это еще по-настоящему не оправдано, надолго ли это пойдет, тоже не вполне ясно. Но первые шаги, по-моему, имеют положительный характер»[1736]. Молотову было приятно, что новый курс возглавил его выдвиженец: «Андропов пока ведет себя, по-моему, неплохо. И речь такая способная, но твердая, без хвастовства. Напротив, с самокритикой недостатков и прошлого, на это нельзя не обратить внимания, это правильно. И вправо его не тянет. И посерьезней двух предшественников.

Его ко мне из ЦК направили, учраспред, распределительный отдел, или кто-то из секретарей. Он произвел на меня неплохое впечатление.

Он ко мне приходил в МИД: „Вот меня направляют по дипломатическим каналам“. И в ЦК, не помню, кто мне говорил, что вот этого человека можете использовать на дипломатической работе. Я предложил Венгрию – согласились. И он в Венгрии вел себя хорошо»[1737].

Юрий Владимирович Андропов. 1980-е. [Из открытых источников]

На 7 ноября 1983 года Молотов произнес тост: «За нашу партию, ее Центральный Комитет, за товарища Андропова, его здоровье, в котором он, видимо, нуждается!»

«Таких персональных тостов за наших руководителей раньше я от Молотова никогда не слышал…», – комментирует Ф. Чуев. А Молотов продолжил: «Я считаю, что за последние пару лет большим достижением для нас, коммунистов, стало появление двух человек. Во-первых, Андропов. Это для меня неожиданность, потому что я в кадрах, в частности, в большевистских кадрах, разбирался неплохо. Громыко – мой выдвиженец, оказался на месте. Андропов – это первая неожиданность, но приятная неожиданность. Оказывается, в политике он твердый человек, с кругозором. Надежный человек. По-видимому, он здорово вырос за годы работы. Оказался вполне надежным. И у меня был на месте.

И второй человек – Ярузельский. Я, например, не слыхал такую фамилию до появления его в качестве Первого секретаря… Большевиков среди поляков было мало. Но были. Был Дзержинский. Этот человек высокого стиля. Поляки тогда были еще хуже, чем сейчас.

Ярузельский нас выручил, по-моему… Раньше для меня такой же приятной неожиданностью был Фидель Кастро»[1738].

Молотова тревожило: «По внешнему виду Андропова можно сказать, что он не вполне здоровый человек. Но все-таки этот человек для данного периода у нас – находка. Я не знаю, кто бы мог другой – в этом кругу я не вижу. Немногословен. Словами не топит мысль»[1739]. После смерти Андропова Молотов жалел о нем: «Жалко, мало побыл. Хороший человек и руководитель хороший. Андропов явно был не на стороне Хрущева и не на стороне, пожалуй, Брежнева тоже»[1740].

Но выяснилось, что Андропов – это все же часть коллектива, этот коллектив продолжал работать, координируемый слабеющий дланью нового тяжело больного генсека К. Черненко. Партийный ареопаг тоже был не на стороне Хрущева, и решился продемонстрировать это скромным символическим актом.

7 июня 1984 года Молотову позвонили из ЦК и сообщили, что ему предстоит поездка в Москву. За ветераном прибыли две черные «Волги». О цели поездки ему не сообщили, но были так любезны, что явно речь шла о чем-то хорошем.

«За Вячеславом Михайловичем приехали где-то в четвертом часу на двух машинах, – говорит Сарра Михайловна, – в одной было трое, среди них – врач, в другой – двое. Поставили машины на дороге у дачи, а я как раз там была. Вижу: черные машины с антеннами. „Вы не к нам?“ – спрашиваю. Ничего не говорят. Я тогда пошла домой. Смотрю, двое идут к нашей даче. Поняли, что я отсюда, улыбаются, заходят: „Мы к Вячеславу Михайловичу“. – „Сейчас, он одевается наверху“. Таня ему там помогала.

– Мы ему серый костюм нагладили, серый галстук, шляпу надел, – говорит Таня. – Он даже не спал днем»[1741].

Молотова привезли на Старую площадь в кабинет Генерального секретаря ЦК КПСС К. Черненко. «Он меня принял в своем кабинете, – уточняет Молотов. – Сидел за столом. Когда я вошел, он вышел из-за стола навстречу, поздоровался за руку, и мы сели за длинным столом напротив друг друга. Он что-то сказал, но я плохо слышу, а он, бедолага, неважно говорит. И тогда он показал постановление. Я ему говорю: „Я же с 1906 года…“ – А он говорит: „Вот в постановлении так и записано“.

– Чтоб стаж сохранить?

– Да, да.