Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Не все члены Политбюро были готовы к расколу антитроцкистского альянса. Оттеснение Троцкого от кормила власти казалось не опасным – у него в ЦК было всего несколько сторонников. А вот разрыв с Зиновьевым, которого поддерживали Ленинградская организация, Каменев, Сокольников и Крупская – это раскол в ЦК…

Из-за Зиновьева Молотов серьезно поссорился с Орджоникидзе. Вячеслав Михайлович книгу «Ленинизм» раскритиковал, Серго ее защищал, «он раскипятился, я его обругал, он бросился на меня. Киров нас разнимал… Потом Бухарин нас мирил. Орджоникидзе пошел к Сталину на меня жаловаться. Тоже при мне было. А Сталин: „Молотов прав“»[274]. Молотов не поясняет и может быть уже не помнит, что именно ему не понравилось в творениях Зиновьева, кроме того, что он не любил самого автора.

Григорий Константинович(Серго) Орджоникидзе. 1927. [РГАСПИ. Ф. 56. Оп. 2.Д. 58. Л. 100]

Зиновьева активно поддержала ленинградская партийная организация, в том числе старый друг Молотова Залуцкий, который задел и Вячеслава Михайловича: «Кулачество растет, крепнет, а они этого не видят или даже скрывают, затушевывают… Да и кто из них может видеть? Молотов, что ли? Конечно, он хороший парень, но в вожди-то он не годится. Он сидит, как раздатчик благодати, и раздает „эполеты“ – кому секретаря губкома, кому предгубисполкома и т. п. Его слушают, ему хлопают; докладывают, что все обстоит благополучно, – ну, он и доволен»[275]. Да уж, не дождаться теперь оппозиционерам от Молотова «эполетов»…

На пленуме Вячеслав Михайлович выступал не только как аппаратчик, но и как специалист по работе в деревне. Нельзя отказываться от НЭПа (слушая это, кивает Бухарин), но нельзя и забывать о его недостатках, а нужно сплачивать бедноту против кулачества (кивают Троцкий, Зиновьев и Каменев). По итогам доклада Молотова была принята резолюция «О работе партии среди деревенской бедноты», где критиковались две опасности: «Первая опасность – опасность недооценки отрицательных сторон НЭПа – ведет к забвению интересов деревенской бедноты и недооценке кулацкой опасности. Вторая опасность – непонимание всей необходимости НЭПа – ведет к забвению важнейшего в данный период значения основной середняцкой массы крестьянства, к разрыву союза рабочих и крестьян и, следовательно, к ослаблению пролетарской диктатуры в стране»[276]. Молотов пока придерживался центристской линии, осуждая и левачество (упрек зиновьевцам и троцкистам), и правые уступки кулачеству (на которых «попался» Бухарин). Только вот Вячеслав Михайлович ясно не объяснял, где «золотая середина».

Лев БорисовичКаменев. 1926. [РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 8. Л. 16]

Решающее столкновение между большинством Политбюро и «новой оппозицией» Зиновьева и Каменева произошло на XIV съезде партии 18–31 декабря 1925 года. В докладе Сталин изложил господствующую точку зрения: «…мы должны приложить все силы к тому, чтобы сделать нашу страну страной экономически самостоятельной, независимой, базирующейся на внутреннем рынке…»[277] Зиновьев не возражал, но уточнял: «Мы спорим лишь о том, можно ли окончательно построить социализм… в одной стране, и притом не в такой стране, как Америка, а в нашей, крестьянской»[278]. Каменев конкретизировал суть разногласий: Бухарин и Сталин видят «главную опасность в том, что есть политика срыва НЭПа, а мы утверждаем, что опасность в приукрашивании НЭПа»[279].

Споры уже ничего не решали – позиции делегатов были известны заранее. Ленинградская оппозиция плюс Каменев и Крупская, с одной стороны, все остальные делегаты, подобранные под руководством Сталина и Молотова – с другой. И Троцкий, не проронивший ни слова.

На этом фоне организационный доклад Молотова смотрелся буднично: партия, которая отныне называется всесоюзной – ВКП(б), растет, нужно теснее связывать ее с беспартийными массами через профсоюзы и другие общественные организации…

Продолжая линию октябрьского пленума, принятую по докладу Молотова, съезд осудил оба уклона: «состоящий в недооценке дифференциации в деревне, не видящей опасностей, связанных с ростом кулачества», и другой – затушевывающий «борьбу за середняка… как основной организационной формы движения деревни к социализму»[280]. Со вторым уклоном нужно бороться особенно упорно, ибо он грозил «возвратом к политике раскулачивания». Через четыре года уклонистами станут сами противники раскулачивания.

Когда делегаты стали требовать отстранения Каменева и Зиновьева со всех постов, против выступил один из лидеров большинства Томский. Он напомнил, что у партии мало таких квалифицированных людей, как Каменев и Зиновьев. Их некем заменить. Пока некем. Но Сталин уже думает и об этом. А пока после всех взаимных обвинений Зиновьев сохранил свое место в Политбюро, представитель «новой оппозиции» Г. Евдокимов был введен в секретариат ЦК, чтобы не было обвинений в узурпации власти Секретариатом. Заодно это позволило вывести Евдокимова из Ленинграда и облегчило кадровые перестановки в колыбели революции.