Видеодром. Главные режиссеры мирового кино

«Город женщин» 1980 года — нет ничего более актуального для описания нынешнего «радфема», который уже на самом деле лет 40 доит одну и ту же корову: «Шкафы тупые — они мужского рода. Послушайте мужские звуки — резкие, агрессивные, выражающие неуверенность в себе. Для мужчин наше влагалище — отвратительная дыра. Придумаем же для него красивое название — „лунная фиалка“. Цивилизация, которая породила демократию, породила и фаллократию». И так далее — смешно и гомерически уничижительно. «Дамы, убейтесь апстену», — как бы говорит нам оскароносный автор.

Если вы меня спросите, какой мой лично любимый фильм Феллини (вообще-то на фиг никому не нужно спрашивать — я всё равно скажу), — это «Репетиция оркестра». Снятый за 16 дней. В одной локации. Дико смешной.

Скорее даже так: без шуток смешной.

Трудяга в фокусе

Дэвида Линча нужно ненавидеть уже только за то, что его нужно любить. Ну и немножко за то, что любая образованщина бубнит: «О да, Линч — это круто». Правда, как всегда, немного сложнее. В действительности Дэвид Линч — это режиссёр, лишённый всякой эмпатии, чувства юмора и, боюсь, умения рассказать простую историю, но зато по уши влюблённый в само кино практически с детства.

Другого такого влюблённого мы уже видели — Тарантино его зовут, но у Квентина есть талант, страсть, американство и внутренний огонь. Линч — биомеханизм, который всю жизнь пытается перенести свою воображаемую Европу в американские кинореалии.

А что ему ещё делать — он родился и всё детство провёл в прекрасной и тупой северной глубинке США. Вот весь его город Твин Пикс — это практически то же самое место. Его скандинавско-протестантские предки хоть из кого вышибут своим религиозным догматизмом любые творческие грешные порывы.

Можно, конечно, говорить, что он настоящий человек эпохи Возрождения — он рисует, снимает и фото, и кино, играет и пишет музыку… А что ещё делать юноше из провинции, когда он попадает в арт-школу в Бостоне, которая ещё то местечко? Но там есть совершенно фантастический музей, где отличная коллекция европейского искусства.

Собственно, Линч — художник, подавшийся в режиссёры. И он сразу понял, что если рисованные картинки двигаются, то это волшебство. Что-то «над реальностью» — sur realisme.

Сюрреализм — не самое популярное течение в Америке. Местный практицизм и ориентация на успех любой ценой в корне исключают настоящий сюрреализм, дитя вечно деградирующей Европы. И недаром самые настоящие местные сюрреалисты реализовали себя лишь в анимации. Текс Эйвери, которого вы знаете по смешным мультикам, был, например, глубоким сюрреалистом — это вам любая собака в Пенсильвании скажет. Или, например, Джозеф Корнелл, который прошёл тот же путь, что и Линч, только на полвека раньше: скульптура, коллаж, кино — сюрреализм. Уже в 1936-м, во время выставки сюрреалистов в МоМА в Нью-Йорке, куда приехал сам Сальвадор Дали, Корнелл показал анимационный «Роуз Хобарт». В голове творчества Корнелла — ноги творчества Линча.

Академия художеств сыграла с Линчем злую шутку: она показала ему, что реальное искусство — где-то там, в Вене и Брюсселе, да и то довольно давно. Неслучайно его так достала американская академия, что они с другом бросили всё и ломанулись в Европу на три года, чтобы увидеть и понять. Первым делом поехали в Зальцбург, чтобы затусить с самим Оскаром Кокошкой, но легенда венского экспрессионизма, профессор живописи ускользнул от встречи с юными американцами. И погружение в Европу закончилось за пару недель. С тех пор его и корёжит.

Он нарисовал свой первый фильм «Шестеро блюют (шесть раз)» — абсолютно сюрреалистический, в понятиях Андре Бретона, да и графика вся оттуда. Но зато один мужик по имени Барт дал ему аж $1000, чтобы он смог снять ещё что-нибудь.

Линч купил себе камеру мечты и профукал проект. Зато смог сделать наполовину анимированный, наполовину «живой» «Алфавит» на основе ночного кошмара собственной родственницы.

Иллюстрировать сны — типичный приём классических сюрреалистов. Тема обращения к подсознанию — тоже. Ему это пригодилось на протяжении всей карьеры, потому что любой бредовый сценарий и разрывы в повествовании легко объяснить «обращением к подсознательному». Привет, Луис Бунюэль. Твой «Андалузский пёс» — квинтэссенция линчианства.

Фильм «Бабушка», также наполовину рисованный, наполовину «живой», на деньги только что организованного American Film Institute — целых $5000. Но всё нарисованное Линчем настолько отдаёт графикой Терри Гиллиама, другого американского сюрреалиста, к телешоу Monty Python's Flying Circus, что становится понятно: Америке хватит одного сюрреалиста. Чисто для галочки. Вторых тут не будет — всё место на долгие годы займёт Линч. Гиллиаму повезло — он слился в Британию и оттуда стал известным.