Видеодром. Главные режиссеры мирового кино

Меня удивляет лишь одно: каким образом это кино оказалось в списке Мартина Скорсезе «Лучшие фильмы 90-х»? Мастер что-то заметил в этой ленте. Возможно, надежду на перемены в американской киноиндустрии. Ну да, и MTV Movie Awards тоже заметили — и дали награду «Новое поколение». Хотя, конечно, где MTV, а где кино вообще? Ответ: примерно там же, где MTV и музыка.

А фильм провалился в прокате. Наверное, публика была не готова воспринимать Оуэна Уилсона как актёра. Это был его дебют. Самое интересное, что уже много лет Оуэн всё снимается и снимается, улыбается одной и той же улыбкой во всех ролях и, собственно, обладает одной-единственной актёрской краской. Спасибо Уэсу Андерсону — подсуропил всем нам.

Судя по первому же фильму, Андерсон решил, что он независимый — инди-режиссёр. Да, увлечение европейским «независимым» кино типа Годара — тяжкая травма. Но Андерсон сумел эту травму обратить в успех. Не без продюсера Барри Менделя, который каким-то образом продал юное дарование чудовищам с Walt Disney. Хотя понятно, как — они выставили права на сценарий на аукцион и впарили его Джо Роту, который потом стал председателем в Walt Disney Studios. Вообще-то это реальное чудо.

И ещё более чудесным кажется тот факт, что под катком такой машины Уэс Андерсон не превратился в лепёшку и винтик, а продержал под контролем все стадии и аспекты своего второго фильма. Что делает его по американским меркам не столько режиссёром, сколько автором «авторского кино».

Тут должен быть долгий пассаж, что в современном американском кинопроизводстве личность режиссёра буквально сводится к нулю — это продюсерское кино, а не режиссёрское. Поэтому Андерсон — типичный independent. И быть ему вечным клиентом фестиваля Sundance или SXSW — именно там смотрится самое трендовое (что не равноценно «хорошему») кино и слушаются самые трендовые рок-бэнды. Но он попал в очередной временной разрыв. В цикл, который повторяется в США уже не первое десятилетие, когда кино от больших студий становится невмоготу смотреть обычному человеку, который прочёл в жизни хотя бы пару книжек.

В фильме 1998 года «Академия „Рашмор“» уже заявлены все авторские приёмы Андерсона: строго контролируемая цветовая палитра — голубой, зелёный и красный; резкие монтажные стыки в стиле всё того же Годара и превращение интерьеров в подобие миниатюрных макетов, запечатлённых макрообъективом. Дальше это только будет развиваться. И конечно, повезло ему с приходом мегазвезды Билла Мюррея. Мюррей вообще удивительный человек — он необычайно дружелюбен, прост и приколен в общении, он подписывается на любые вещи, которые способны принести радость не только ему, но и окружающим (в городе, где он живёт, он может, проходя по улице, ввалиться к кому-нибудь незнакомому на свадьбу, например). Эти его человеческие черты, кстати, и сделали его звездой «независимого кино» — ему совершенно по кайфу сняться у какого-нибудь юного дарования. А в случае с Андерсоном — когда Disney отказался платить 75 тыс. за сьёмки одной сцены, Мюррей просто предложил свои личные деньги молодому режиссёру, вручив незаполненный чек. Касаемо музыки — тут Андерсон показывает себя фанатом английского рока 60-х, потому что в фильме звучат песни группы The Kinks. Почему это важно? Ну, этот американец понимает кое-что в приоритетах.

Дело в том, что только в России считается, что английский рок делится на два больших лагеря — The Beatles и The Rolling Stones — и вместе им не сойтись. На самом деле The Kinks стояли не только в стороне от упомянутых господ, но ещё и оказали гораздо большее влияние на развитие музыки. Собственно, весь постпанк и брит-поп — именно влияние The Kinks.

Заплатив 10 млн, Disney таки умудрился заработать в два раза больше. И это привлекло внимание продюсеров не только к Андерсону, но и вообще к новой независимой волне американского кино, которая только начала шуршать галькой в районе Венис-Бич. А саму «Академию „Рашмор“» взяли в спецхранилище библиотеки Конгресса США как культурную и историческую ценность. Для полуавтобиографической ленты про дружбу странного школьника с 50-летним дядей — более чем успех.

Андерсон на удивление быстро развивается. Правда, делает это интровертно, но не экспансивно. Он просто углубляет собственные принципы и доводит их до такого накала, что это становится заметно даже потребителям «Тихоокеанского рубежа».

История мегастранной семьи, из которой получилась бы роскошная социальная драма с клеймлением пороков общества, — «Семейка Тененбаум» тем не менее выглядит целиком нарисованной на куске плексигласа, а режиссёр делает всё, чтобы любая драма вплоть до смерти воспринималась с оптимизмом и надеждой. Такой подход, свойственный всем сказкам. «Все умерли, но всё будет хорошо». Хотя в «Тененбаумах» умер один только папа (Джин Хэкмен), но ведь он был козёл.