Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

И вот тогда, весной 76-го, Володя в преддверии этого конкурса пригласил меня к ним в группу, и мы вчетвером разучили две или три песни, одна из которых была песня Deep Purple «When a Blind Man Cries» – я ее пел, а Володя играл соло, точно его сняв, и в целом получилось у нас очень неплохо. Кстати, я еще играл на ритм-гитаре, а на басу был один из второкурсников, Олег Рогожин. Когда мы вышли выступать на конкурсе, Олег говорит:

– А сейчас – песня, повествующая о тяжелой жизни человека в условиях суровой капиталистической действительности.

И мы исполнили «When a Blind Man Cries». Нам дали третье место. Это было достижение – войти в тройку лидеров в общеинститутском конкурсе.

А с моей группой, с которой мы победили на первом конкурсе (кстати, названия у нас, насколько я помню, не было), после того как лишились аппаратуры, больше не репетировали. Ну, и казалось, что перспектив у нас особых нет, может быть, и желания что-то делать тогда не хватало – в общем, можно сказать, что наша группа на тот момент перестала функционировать. А летом 1976 года наш барабанщик Саша Карпухин (полный тезка ударника Карпухина, сотрудничавшего с группами «Маврин», «Мастер», «Пилигрим» и мн. др.) сказал, что поступило предложение сыграть на свадьбе в середине июля.

Я говорю:

– Я уезжаю на Юг, – у нас была запланирована поездка с семьей в Сочи.

– Ах, ты нас подставляешь, значит? – отвечают они мне.

– Ну, а что мне делать? Я уже не могу эти планы отменить!

Так я и уехал, а они отыграли без меня на этой свадьбе, заработали там денег. Я потом спросил у Игоря, как все прошло, и он рассказал, что Вадим сыграл за меня на басу, и они с Игорем вдвоем пели – в целом получилось хорошо. А барабанщик Саша заявил, что, раз я их «кинул», надо меня выгнать, и они будут играть дальше втроем. Как, собственно, Grand Funk!

– Ну и ради бога, раз вы так решили, – ответил на это я.

Вадим и Игорь воспротивились:

– Нет, мы не хотим, давайте будем все вместе!

Но тут я уже пошел на принцип и сказал, что если кто-то со стороны (мы на тот момент знали Сашу меньше года) решает, кто в нашей группе будет играть, а кто нет, то я не собираюсь в этом участвовать. Кроме того, я подумал: ну какая у нас перспектива? Сидеть и ждать, пока нас пригласят на очередную свадьбу? Вот так наша группа без названия распалась окончательно.

В начале второго курса, в сентябре, как раз на занятиях физкультурой, мы снова сидели с Володей Холстининым и обсуждали музыкальные новинки, а потом заговорили о перспективах нашей музыкальной деятельности. С второкурсниками, с которыми мы отыграли весной, нам дальше играть не хотелось – они были старше, кроме того, один из них состоял в комсомольском активе, и ощущалось, что он относится к игре в группе не так, как мы. Мы-то с Холстининым чувствовали себя настоящими рокерами, за год после окончания школы у нас заметно отросли волосы, и нам казалось, что мы, конечно, пока не Grand Funk или Deep Purple, но все же где-то близко. А те два парня были такие «приличные ребята из стройотряда», мы чувствовали, что нам с ними не по пути.

Ну, хорошо, с ними мы играть не хотим, что тогда делать? Решили, что начинаем поиски музыкантов. В тот же день я встретился с Вадимом Дмитриевым. Мы стояли пили пиво, и я ему говорю:

– Вот вы меня выгнали, а мы с Холстининым (Вадим его тоже знал) будем делать свою группу.

– Да? – сразу оживился Вадим. – А возьмите и меня, я хочу с вами!

– У нас будет одна гитара, – возразил я, – и играть будет Володя.

– А я буду играть на клавишах! – не отступал Вадим. Опыт у него действительно был, ведь он учился на фортепиано в музыкальной школе и с 1974 года играл у нас в группе на гитаре и органе. Я задумался, и тут Вадим зашел, что называется, с козырей:

– У меня есть знакомый человек со своей аппаратурой, – заявил он.

В те годы собственная аппаратура была огромной редкостью. Обычно музыканты пользовались ею в ДК – если имели на это разрешение или состояли в каком-то кружке, – или в красном уголке школы; либо же на факультете в комнате отдыха имелся комплект музыкального оборудования – вот как у нас. В частном владении аппаратуры тогда почти никто не имел. Я, например, так и не обзавелся бас-гитарой, у меня была только обычная акустика. И пока мы играли в институте, я иногда забирал бас домой, но это не был мой личный инструмент. А вот у Володи уже была своя гитара, и на весенний конкурс он пришел с ней и примочкой и выглядел, конечно, очень эффектно.

Поэтому, разумеется, я очень заинтересовался этим знакомым Вадима и спросил:

– А где, что… в каком-то ДК или где?