Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

Мы отыграли этот веселый концертный тур и, как сказал Векштейн, «заработали свою первую „штучку“ рублей». Во время тура в Ригу приезжала Маргарита Пушкина, мы собирались в номере у Градского, и уже тогда она писала текст к песне «Баллада о древнерусском воине». А история написания музыки к песне началась так: как-то, еще до гастролей, Володя мне говорит:

– А у тебя вообще есть какие-то свои песни, какой-то материал?

– Есть, – отвечаю, – но вряд ли они подойдут. Вот, например, такое есть…

И показал ему то, что впоследствии стало «Балладой», спел «рыбу». Володя одобрил, сказал, что это может подойти. У него было готово вступление и инструментальная часть, вместе сделали аранжировку к тому, что принес я, и уже во время тура с программой «Мелодии друзей» у песни, практически целиком, появился текст.

После «Мелодий друзей» снова были гастроли, гастроли, гастроли… В мае мы дали свои первые концерты в Москве, в ДС «Дружба» – именно там, где за полгода до этого первый состав «Арии» играл прощальные концерты. А в мае мы играли там вместе с группой Prinzip – они выступали в первом отделении, мы – во втором. И это было боевое крещение нашего состава в Москве. До сих пор помню, что в первых рядах самых активных фанатов стояли тру-металисты, среди которых был, например, Александр Залдастанов – он еще не стал на тот момент Хирургом, а просто рубился на концерте «Арии».

Практически без перерыва на отдых мы поехали в Волгоград, Ростов, Краснодар и во время поездок продолжали работать над новыми песнями. В частности, тогда родилась «На службе силы зла» – она, как известно, написана в гостиничном номере и очень быстро. Кроме того, Сережа еще принес инструментал, который в итоге стал «Героем асфальта» – вступление и остальную инструментальную часть. Как и в истории с «Дай руку мне», мелодии то ли не было, то ли он не стал нам ее показывать – так или иначе, но я предложил гармонию куплета и мелодию куплета и припева. Насколько я помню, Кипелову вариант не очень понравился, у него был свой, но пришел Векштейн, послушал и сказал: «Да, пускай будет так» – это более, как он выразился, «хитообразно». Ну, и все согласились.

А вот «Мертвую зону» делали долгое время на базе во время коротких перерывов между гастролями, очень долго работали и с формой, и с аранжировкой, было много разных вариантов… Володя то ли заболел, то ли уехал куда-то, мы с Мавриным предлагали то так, то сяк, но Валерию не нравилось одно, не нравилось другое, и мы никак не могли закончить. В итоге Векштейн, так же, как и в случае с «Героем асфальта, придя на репетицию и послушав очередной вариант, решил: „Ну все, хватит, вот так оставим“.»

Отдельно скажу насчет опыта сочинительства песен, ведь до «Арии» он у меня был очень небольшой. Тем не менее, и не нулевой: в «Волшебных Сумерках» я написал ту песню про «Телегу», о которой рассказывал, и позднее были некоторые попытки; кроме того, для Максимова именно я всегда являлся индикатором в плане его собственного творчества. Он ориентировался на мое мнение в вопросе того, подходит написанное им для нашей группы или нет. Я помогал ему принять решение в отношении каждой песни, а аранжировки мы делали вместе. В «Альфе» я тоже не писал песен, Сарычев всегда обходится своими силами, а я только предложил несколько моментов в аранжировках. На второй свой сольный альбом (тот, который был в итоге утерян) я сочинил одну песню с названием «Что же ты плачешь?», с весьма, как мне казалось, нестандартной музыкой и банальным текстом уже даже не помню чьего авторства. Также Саша Елин написал мне текст на мою музыку в битловском стиле, но в итоге сама песня мне разонравилась и где-то валяется… В загашнике же у меня была только одна разработка, которая стала «Балладой о древнерусском воине» – и все.