Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

Нас четверых поселили в баварской деревушке Амеранг округа Розенхайм, а недалеко от дома, в котором мы стали жить, находилась студия, где предстояло записываться, – как я понял, Майкл заранее договорился с владельцем и режиссером этой студии и недалеко от этого места снял нам жилье. Это было очень живописное место в предгорьях Альп, все там буквально утопало в зелени. Сам дом, на втором этаже которого нас разместили, принадлежал леснику и его семье. В нашей части дома разместили аппаратуру, поставили барабаны и инструментальные колонки. В общем, начало было впечатляющее…

Однако мы почти сразу начали понимать, что что-то идет не так. Из-за каких-то существующих на тот момент проблем семейного характера Камелия злоупотребляла алкоголем. И она не смогла сразу с нами начать репетировать, Майкл нам говорил: «Вы отдыхайте пока…». Ну, мы поотдыхали с неделю, а дальше-то что?

Правда, дней через пять после приезда Майкл отвез нас в штаб-квартиру EMI Music Publishing в Гамбурге, авторского сообщества, которое занималось правами композиторов. Через всю страну из своей деревушки мы ехали 10 часов в Гамбург. Причем, одеты мы были по-парадному: в косухах, в джинсах-стрейч и в «казаках». После первых же часов поездки захотелось раздеться до трусов и вытянуть ноги, но, конечно, мы не додумались взять с собой никакой сменной одежды. А ехали мы на микроавтобусе и к моменту приезда в Гамбург были практически еле живые… Представители компании встретили нас радушно, выразили готовность сотрудничать и заниматься нашими авторскими правами. И мне вдруг пришло в голову сказать о наших «арийских» песнях, оформить права на них, но, как только я заикнулся на этот счет, Майкл сурово посмотрел на меня, и в его взгляде однозначно читалось: «Рот закрой!». А так, глядишь, не РАО работало бы с авторскими правами «Арии», а EMI!.. В тот же день мы вернулись в свою «резиденцию», было это ранним утром, часов в пять. Дорога домой была еще тяжелее, чем дорога в Гамбург – мы просто умирали от усталости и боли во всем теле. Но! В холодильнике у нас стояла литровая бутылка водки «Горбачев». Естественно, она была тут же безжалостно уничтожена еще до того момента, как мы успели скинуть с себя металлический прикид…

Вскоре у нас состоялась-таки пробная репетиция с Кеми. Но тогда ее вокальная кондиция оставляла желать лучшего. Вообще, это оказалось неожиданностью, так как об этой певице были хорошие отзывы, и, забегая вперед, скажу, что она по сей день продолжает петь и, живя у себя на родине, в Болгарии, считается популярной и успешной певицей, имеет множество музыкальных наград и премий. Но в тот период вокальная форма, в которой ее застали мы, очень нас разочаровала. И после этой репетиции мы с Мавриным серьезно задумались: кажется, этот проект не взлетит… А все эти радужные обещания Майкла о супергруппе и блестящих перспективах надо было, судя по всему, делить на десять… Да, мы находились в совершенно замечательной баварской деревушке и сами не бездельничали, репетировали, пытались что-то сделать, но речи не шло не только о концертах или записи материала, но и о полноценных репетициях. Кроме того, мы как-то спросили у Майкла:

– У нас тут по контракту положены 50 марок в день. Где они? Нам хотелось бы и в магазин сходить, да и вообще мы ведь должны их получать?

– Никаких денег я вам платить не собираюсь! – отрезал Майкл. – Я вам предоставляю жилье и еду, вы ни в чем не нуждаетесь и поэтому будьте довольны тем, что есть.

Что называется, приехали… А еще у Майкла были наши загранпаспорта, которые он взял для того, чтобы поставить нужные отметки о регистрации в полиции, и затем просто оставил их у себя, нам не вернул. И вот мы, без денег, без паспортов, сидим в баварской деревне и бренчим на гитарах, а к нам периодически приезжает Майкл с Камелией, которая из-за своего тогдашнего состояния все так же не может нормально спеть. Недовольство ситуацией накапливалось, и однажды мы с Мавриным резко заявили Майклу, что он вор и обманщик. Мы хорошо выпили перед этим разговором и высказали ему все, что думали – о том, что в проект не верим, что певица никакая, что он нас надул с деньгами. Но сам Майкл считал себя правым, ведь с нами лично он ничего не подписывал, а потому и не думал, что обманул нас. Как это у него там было обставлено с Союзтеатром, я не знаю. Он, в свою очередь, был обижен на нас – в том числе и за то, что мы тогда сказали нелицеприятные вещи о Кеми. Так что эмоции, можно сказать, били через край с обеих сторон.

Тут надо еще отметить, что при этих разговорах присутствовал переводчик из Союзтеатра по имени Александр. Сам Майкл отлично говорил по-английски, я что-то мычал, Серега вообще по-английски не изъяснялся, но с помощью переводчика все же удавалось построить диалог. А переводчик очень хотел, чтобы Майкл помог ему сделать счет в немецком банке, так что был на его стороне. Я ему говорю:

– Ты понимаешь, что Майкл нас обманул?!

А Саша отвечает:

– А ты покажи, где написано, что он должен тебе и всем остальным давать деньги?