Византия. Удивительная жизнь средневековой империи

В области медицины в этот период тоже произошли важные изменения. Главным из них стало анатомирование, прежде запрещенное. Хотя некоторые хирургические операции, описанные в позднеантичном руководстве Павла Эгинского, продолжали практиковаться (сохранившиеся медицинские инструменты тому свидетельство), для изучения анатомии и внутренних органов требовалось препарирование трупов. Церковь запрещала подобную деятельность, но в XI–XII вв. она возобновилась. Интеллектуал XII в. Георгий Торник отметил важность анатомирования для развития византийских медицинских знаний. На Западе аналогичная тенденция наблюдалась в медицинской школе Салерно, которая сохранила и развила древние греческие традиции. О некоторых аспектах медицины писал Михаил Пселл, а его современник Симеон Сиф создал трактат о диете, преимуществах и недостатках определенных видов продуктов. Хотя Кекавмен обличал всех докторов, считая их больше заинтересованными в оплате, чем в лечении, другие авторы уже начали различать хорошую и плохую медицинскую практику, вознося хвалу тем, кто умело оперировал и спасал человеческие жизни. Обеспечение более совершенной медицинской помощью, по крайней мере для членов императорской семьи и престарелых монахов, описано в документах монастыря Пантократора, основанного Иоанном II в 1136 г. В монастыре была хорошая больница, где членов императорской семьи – представительниц слабого пола – лечили врачи-женщины, а сильного – мужчины. Имелся там и лепрозорий для больных проказой.

Творческая адаптация правовых и медицинских традиций была связана с усилившимся пониманием важности образования и классического прошлого. Константин IX, являвшийся щедрым покровителем учености, основал две специальные школы – философии и права. Поскольку изучение древней греческой философии в Византии никогда не прекращалось, к XI в. многочисленные средневековые комментарии и дополнения обогатили эту традицию. Михаил Пселл был качественно обучен Иоанном Мавроподом, который так восхищался Платоном и Плутархом, что даже сочинил молитву, прося Господа допустить их в рай, поскольку они являлись очень хорошими людьми, хотя и жили до христианской эры. Используя древние тексты, сохранившиеся в византийских копиях, Пселл расширил свои философские интересы. Он изучал не только древнегреческих философов, но и халдейских оракулов – фрагментарные записи, касающиеся дуалистического мира хороших/белых и плохих/черных сил. Он утверждал, что занимается теургией, то есть владеет искусством привлечения древних духов и богов, строго запрещенным византийской церковью. Пселл написал трактат по алхимии, превращению обычного металла в золото, и активно занимался астрологией. Другие, оставшиеся безымянными, авторы сравнивали древние тексты Птолемея с собственными астрономическими знаниями, почерпнутыми, скорее всего, из арабских трудов в этой области. Греческие версии арабских трудов по астрологии, включенные в сборники XI и XII вв., вызвали большой интерес Мануила I Комнина (1143–1180). Наблюдения за звездами и предсказания будущего всегда были связаны, что нашло отражение в книгах толкования снов, очень популярных в Византии.

Глубокий интерес к вечности мира, существованию материи и законов природы, который прослеживается в комментариях к древним трудам, распространился и на теорию сферической структуры мира, и на исследования явлений природы. Симеон Сиф дал объяснение, почему сначала видна вспышка молнии, и лишь через некоторое время слышен гром: «звуку требуется время для передачи, а видение не зависит от времени». А Пселл по этому поводу считал, что пустота уха противоположна вздутию глаза. Атталиат высмеял идею о том, что гром – это глас гигантского дракона, но так и не сумел объяснить данное явление. Рациональные научные исследования, вероятно, неизбежно приводили к конфликту с церковью. Преемник Пселла Иоанн Итал был отдан под суд за применение логики к теологии – к Воплощению и чудесам, творимым Христом, и за отрицание бессмертия души и воскрешения тела. В 1082 г. его обвинили в ереси и язычестве, а позднее его судьбу разделили и некоторые его студенты. Между тем изучение древних философских текстов, а также трудов по физике, астрономии, математике и логике укрепило среди византийских исследователей научную традицию, существовавшую до конца империи. Несмотря на временные трудности, она обычно уживалась с христианской верой, хотя в Мистре Плифон отказался от лояльности к христианской церкви и написал полные литургии в честь Зевса и Аполлона.