Византия. Удивительная жизнь средневековой империи

В 1422 г. столица пережила большую осаду, но восемью годами позже были взяты Фессалоники, что позволило туркам подойти к Константинополю и с запада, и с востока. Ситуация усложнилась, и Иоанн VIII Палеолог предпринял еще одну попытку добиться объединения церквей, чтобы можно было рассчитывать на существенную военную помощь, поддержанную папством. В 1438 г. он возглавил делегацию самого высокого уровня (патриарх Иосиф II, два представителя церкви – Марк Евгеник из Эфеса и Виссарион Никейский, 16 митрополитов, чиновники и монахи, всего более 70 человек), которая отправилась в Феррару, где предстояла встреча с папскими сторонниками. Патриарх Иосиф был настолько взбешен требованием, чтобы он, как все официальные лица, поцеловал ногу папы, что наотрез отказался покидать корабль, пока вопрос не урегулировали. В результате папа Евгений IV согласился только на частный прием вместо намеченной грандиозной публичной церемонии. Собор официально открылся 9 апреля после 20-дневных дебатов относительно того, где следует расположить троны для главных действующих лиц. Из-за многочисленных задержек и не приведших к определенным результатам встреч, вспышки чумы и нехватки средств в январе 1439 г. участники были вынуждены перебраться во Флоренцию, где собор поддержала семья Медичи.

Все длительные дебаты самым тщательным образом записывались, но самый интересный рассказ о соборе оставил Сильвестр Сиропул, экклесиарх константинопольской церкви. В его мемуарах отражены впечатления о неофициальных дискуссиях, сопровождавших официальные переговоры: как члены византийской делегации ссорились между собой (существовали серьезные разногласия между Иоанном VII и Марком Евгеником) и выбирали темы для обсуждения, далекие от этих разногласий (например, о существовании чистилища). Он описывает ситуацию, когда стало очевидно: поскольку греки не знали латынь, то они не могли дискутировать с западными теологами, которые выдвигали против каждого восточного текста собственные аргументы, часто взятые из незнакомых византийцам трудов.

Добавление filioque к Символу веры оставалось главным барьером – и как дополнительная оговорка к формулировке, согласованной на I и IV Вселенских соборах, и как проявление ортодоксальной теологии. После многих месяцев латинского давления было наконец достигнуто соглашение, заключавшееся в следующем: всех святых вдохновляет один Святой Дух, независимо от того, западные это святые или восточные, и значит, их вера должна быть одинаковой по сути, даже если она выражается на разных языках – латыни и греческом. Разногласие по поводу папского превосходства оказалось более фундаментальным. Если формулировку Символа веры могли хоть как-то принять, но власть, которую требовал Рим, означала подчинение, которого константинопольская церковь не желала. По прошествии долгих веков уточнений и усилений, благодаря прочному положению римской церкви на Западе, папство установило верховную власть над всеми церквами, считавшими своим основателем св. Петра. Они считали, что, прежде чем говорить о церковной унии, византийские патриархи должны подчиниться Риму. Это подразумевало не только более низкое положение, но и отвергало традицию пяти ведущих епархий, собирающихся на собор – высшую власть в христианском мире. В то время как Новый Рим/Константинополь признавал почетное первенство старого Рима, восточная теория пентархии никак не согласовывалась с римским требованием абсолютного превосходства.

Под давлением Иоанна VIII восточные клирики согласовали формулировки, которые позволили составить проект документа об объединении церквей (уния). Оставшиеся моменты, такие как использование кислого или пресного хлеба, вступление в брак ортодоксальных священнослужителей низших рангов, а также касающиеся поста и коленопреклонений, были сочтены местными обычаями, которые могли быть приняты. Когда 6 июля 1439 г. во Флоренции зачитали акт о церковной унии на латыни и греческом языке и все присутствовавшие одобрили, состоялось формальное объединение церквей. Образ Иоанна VIII был запечатлен в миниатюрах, бронзе и на медальоне Пизанелло, на котором он изображен в большой остроконечной шляпе, модной в те времена. Процесс переговоров об объединении занял почти три года, и византийские делегаты вернулись в Константинополь только в феврале 1440 г.