Византийские очерки. Труды российских ученых к XXIV Международному Конгрессу византинистов

Abstract: The article analyzes three examples of the provincial Byzantine material culture recorded in the same territory of southeastern Crimea. The first is the local archaeological culture of the 8^th – the first half of the 10^th century, which received the conditional name Saltovo-Mayaki, formed on an original basis, but constantly experienced Byzantine influence in the field of ideology and life. The second example is the local archaeological culture of the second half of the 10^th – the first half of the 13^th century, belonging to the circle of synchronous cultures of the non-Greek population of the Black Sea Byzantine provinces. If in the first case, the political dependence of the territory is not completely clear, then in the second the full integration into the Empire is beyond doubt. The third example, the local culture of the second half of the 13^th – the first quarter of 14^th century of Golden Horde Crimea, which recorded not only traces of the constant influence of Byzantine imports, but also local elements which imitated those that existed in the central provinces and survived after 1453.

Keywords: Southeast Crimea, the 8^ih l 5^th centuries, Byzantine provincial archaeological cultures.

Учитывая этническую пестроту и часто меняющиеся границы Византии, даже в период ее наивысшего расцвета, применение термина провинциально-византийская археологическая культура для всей материальной культуры государства оправдано и логично. Крымский полуостров, несмотря на выгодное географическое положение, в течение всего периода существования Империи оставался северной окраиной. Его торгово-экономическое значение было довольно высоко, а стратегическое – невелико. Исходя из этого, материальная культура Таврики, конечно же, являлась провинциальновизантийской. Причиной этому была, однако, не только удаленность от Константинополя, но и сложная местная этническая и географическая специфика, а также разновременность вхождения разных частей полуострова в состав Византийской империи.

Нет сомнений, что юго-западный Крым со столицей в Херсонесе, так же, как и крымское южнобережье, являлись оплотом Империи на полуострове и постоянно находились в сфере ее интересов. До третьей четверти X в. в восточной Таврике ситуация была иной.

Многолетние археологические исследования, проводимые в Крыму, позволяют в настоящий момент выдвинуть предположение о существовании в восточной части полуострова, по крайней мере, в VIII – первой половине XV в. трех вариантов провинциально-византийской археологической культуры. Попытаемся обосновать это утверждение конкретными археологическими источниками, большая часть которых опубликована. Сделаем это путем рассмотрения основных составляющих каждой из выделенных материальных культур в направлении степени присутствия черт, фиксируемых в Константинополе и центральных провинциях Византийской империи. Для первых двух вариантов, попытки подобного рода – правда, не столь обобщающие, – уже предпринимались, что избавляет от повторений[300].

Хронологически наиболее ранним является т. и. крымский вариант салтово-маяцкой археологической культуры. Хронологические рамки его существования, причины появления и гибели не являются предметом этой работы. Наша задача состоит в анализе степени византинизации оставившего его населения. При этом необходимо учитывать сельские поселения и портовые города, где влияние Византии было, конечно же, выше.

Жилая и хозяйственная застройка салтово-маяцкой культуры полуострова изучена достаточно полно[301], что избавляет от повторений. Представлена она в основном каменными сооружениями, где техникой кладки «в елку» на сельских поселениях возводились фундаменты и цоколи стен. В качестве влияния византийского домостроительства можно рассматривать случаи возведения стены из камня на всю высоту, зафиксированные в крупных портовых городах. Несмотря на эволюционный и разновременной характер появления каменных домов, сама организация жилого пространства, наличие жилого и хозяйственного помещения, устройство отопительных приборов также были заимствованы из ранневизантийских усадеб, существовавших до третьей четверти VII в. и на Боспоре, а также на некоторых расположенных поблизости сельских поселениях. Как показывают масштабные охранные раскопки в Керчи последних лет, многие из них достраивались, перестраивались и успешно использовались салтовцами.