Византийские очерки. Труды российских ученых к XXIV Международному Конгрессу византинистов

Материальная культура единственного открытого археологическими разведками поселения гончаров, изготавливавших данные амфоры, ничем не отличается от крымского варианта салтово-маяцкой[308]. Сказанное справедливо и по отношению к столовой керамике, обжигавшейся в тех же печах, что и тарная. Кухонная керамика – та составляющая керамического комплекса, которая принципиально отличает салтово-маяцкую культуру Крыма от остальных провинциальновизантийских культур, в том числе юго-западной, южной Таврики и Херсонеса. Византинизация проявилась здесь только в более высокой, по сравнению с другими регионами распространения салтово-маяцкой культуры, технике производства, стандартизации продукции и орнаментальных мотивов. Византийские черты керамическому комплексу придает минимальное количество лощеной посуды и поливная белоглиняная керамика константинопольского производства. Процент последней, правда, по сравнению с Херсонесом, крайне невелик. Набор предметов этнографического костюма и украшений имеет некоторые специфические особенности, связанные с хорошо развитым местным ювелирным производством. По своей же сути, он, естественно, интернационален и ориентирован на влияния моды, законодателем и «удовлетворителем» потребностей которой был Константинополь.

Таким образом, салтово-маяцкая культура Крыма VIII – первой половины X в. полностью соответствует современным критериям самостоятельной археологической культуры. Основываясь на указанных выше несомненных византийских чертах, ярко появляющихся в области быта и идеологии, ее можно считать одним из вариантов провинциально-византийской археологической культуры. Это тот вариант, который был характерен для территории, заселенной негреческим населением, не входившей непосредственно в состав Империи, но расположенной на границе с ней. При таком подходе материальную культуру гото-аланских памятников юго-западного и южного Крыма и, тем более, Херсонеса логично рассматривать, как другие, более «византинизированные» варианты провинциально-византийской культуры.

В восточном Крыму в третьей четверти X в., в отличие от юго-западной и южной Таврики, происходит резкая смена материальной культуры. Связано это было с окончательным закреплением в этой части полуострова власти Византийской империи. Постоянная опасность печенежских набегов, особенно ощутимая в степи Керченского полуострова и юго-восточной предгорной равнине, способствовала тому, что огромное количество сельских поселений предшествующего «хазарского» времени прекращает свое существование и жизнь продолжается, вероятно, только в двух городах – Сугдее и Боспоре. Таким образом, новая материальная культура носит ярко выраженный городской характер. В настоящий момент она изучена и опубликована достаточно полно, что избавляет от необходимости говорить о ней здесь[309].

Эту материальную культуру, существовавшую в восточной Таврике до монгольского захвата Сугдеи и Боспора в 1237 г., логично разделить на два этапа, границей между которыми является, вероятнее всего, 1204 г. – время захвата Константинополя крестоносцами и вероятного последующего вхождения восточной Таврики в состав Трапезундской империи[310].

Суммируя коротко полученные данные, необходимо отметить следующее. Материалы раскопок позволяют говорить о существенном расширении городской территории. И это не удивительно. Исходя из практически полного сокращения сельских поселений, значительная масса жителей переселяется в города. Для возможности их обустройства небывалыми темпами происходят урбанистические процессы. Прежде всего, последние проявились в перестройке предшествующих домов, которая меняла их первоначальный облик. Любыми путями расширялись полезные площади. Надстраивались вторые этажи, для жилья использовались все возможные помещения, для хозяйственных целей сооружались разнообразные подвалы и полуподвалы. Вместе с этим, во избежание хаотичности застройки и экономии свободного места, застройка на участках, где это позволял рельеф местности, впервые приобретает четко выверенную квартальную планировку. Например, для ее соблюдения в портовой части Сугдеи специально вручную нивелировались террасы южного склона Крепостной горы, спускающейся к морю.

Важно отметить и тот факт, что при строительстве использовались только элементы кладки «в елку» и то, довольно редко. Нельзя не отметить и то, что в планировке новых кварталов застройка Сугдеи и Боспора практически тождественна планировке городских кварталов Херсонеса средневизантийского времени и крупных городов в центральных провинциях Империи. Материалы раскопок Сугдеи позволяют говорить о незначительных дополнительных ремонтных работах, проводившихся в первой половине XIII в. Связаны они были, вероятно, с необходимостью подновления обветшавших зданий и существенно их облик не меняли.