Владетельные князья Владимирских и Московских уделов и великие и удельные владетельные князья Суздальско-Нижегородские, Тверские и Рязанские. Великие

В 1425 г. скончался великий князь Василий Димитриевич, и в семье московского великокняжеского дома наступил смутный период междоусобицы, продолжавшийся четверть века: явился претендент на великокняжеский стол в лице Юрия Димитриевича, князя Звенигородско-Галицкого, дяди преемника Василия. Андрей Димитриевич если не стоял в этой борьбе активно за племянника, то, во всяком случае, не был и против него: мы не видим его на стороне Юрия; знаем, что он беспрекословно исполнял поручения великого князя и что тот питал к нему больше доверия, чем к другим дядьям. Его или его брата Константина посылал юный племянник в 1425 г. к Нижнему Новгороду преследовать Юрия Димитриевича — дело сомнительное; но несомненно то, что в числе тех, с кем юный великий князь советовался относительно претензий на великокняжеский стол Юрия Димитриевича и кто посоветовал послать к претенденту для переговоров митрополита Фотия, был и Андрей Димитриевич.

Затем в течение лет семи, т. е. до самой кончины, Андрей Димитриевич упоминается еще только один раз[854]. В 1429 г. татары подходили к Галичу на князя Юрия Димитриевича, а на Крещенье резко подошли к Костроме, взяли ее, а также Плесо и Лух, великий князь послал в погоню за ними дядей, Андрея и Константина Димитриевичей, которые гнались за татарами до Нижнего Новгорода, но не нагнали. Однако князь Федор Стародубский-Пестрый и Федор Константинович Добрынский тайно от князей-братьев и воевод пошли дальше, напали на задние отряды татар, многих убили, а остальных разогнали[855].

Через три года после этого похода, 9 июля 1432 г., Андрей Димитриевич скончался в своей отчине в Можайске, а похоронен в Москве, в Архангельском соборе[856].

Он был женат с 1403 г. на дочери князя Александра Патрикиевича Стародубского (Северского), Аграфене[857], от брака с которой имел детей: Ивана, князя Можайского, Михаила, князя Верейского, и дочь Анастасию, бывшую замужем за великим князем Тверским Борисом Александровичем[858].

Иван Андреевич1430–1462

Духовного завещания Андрея Димитриевича до нас не дошло, но оно было, как это видно из договоров Ивана и Михаила Андреевичей с великим князем Василием Васильевичем[859]. Надо, однако, заметить, что, хотя в первых договорах детей Андрея Димитриевича с великим князем города и волости их поименовываются нераздельно, в личных договорах Михаила Андреевича с Василием Васильевичем поименовываются только те волости, которыми в своей духовной грамоте Михаила благословил отец, т. е. Верея, Белоозеро и пр.

Таким образом, надо принять за несомненное, что Можайский удел разделился еще при жизни Андрея Димитриевича, и разделение произведено им самим между детьми, из которых старшему, Ивану, достался главный город удела с другими волостями.

О времени рождения Ивана Андреевича, второго удельного князя Можайского, сведений до нас не дошло[860]. Впрочем, так как вскоре после смерти отца он начинает действовать самостоятельно — заключает договор с великим князем, а потом переходит на сторону Юрия Димитриевича, с которым также заключает договор, — надо полагать, что в год смерти отца он был уже человеком взрослым.

По договору Ивана и Михаила Андреевичей с Василием Васильевичем последний обязуется, в частности, блюсти под первыми те города и волости, которые дал им отец; а Андреевичи обязуются быть заодно с великим князем против его неприятелей. Неприятели не поименованы, вероятно, потому, что явно их не было. Это — во-первых. Во-вторых, в договоре сделана Андреевичами следующая оговорка: «А даст тебе Бог достать свою вотчину Великое Княжение, и ты нас пожалуешь». Неприятели, как мы сказали, в договоре не поименованы, и это, по нашему мнению, не случайность или не простая форма, по крайней мере в данном случае, так как в договоре тех же братьев с Юрием Димитриевичем, когда последний стал великим князем, неприятель, с которым братья не должны сноситься, прямо указан — Василий Васильевич[861]. Таким образом, первый договор следует, по нашему мнению, отнести к тому времени, когда, после поездки митрополита Фотия в Галич, между соперниками заключено было перемирие, т. е. до решения спора их в Орде в 1432 г.[862]