Владетельные князья Владимирских и Московских уделов и великие и удельные владетельные князья Суздальско-Нижегородские, Тверские и Рязанские. Великие

В 1255 г. новгородцы надумали послать своего владыку Далмата к великому князю Александру Ярославичу «с грамотами яко о миру». Владыка почему-то медлил с отправкой во Владимир, а тем временем «встави дьявол вражду искони ненавидяй добра роду человечьскому, и бысть крамола в Новегороде, выгнаша Василия князя», сына Александра Невского. Тот отправился в Торжок, где засел его сын Василий, а оттуда пошел на Новгород. Новгородцы смирились: вышли навстречу великому князю с крестным ходом и били ему челом. Посадив опять Василия в Новгороде, Александр оставил новгородцев в покое, «мир дав им». В этом походе участвовал и двоюродный брат Александра, Димитрий Святославич[695].

В 1267 г. Димитрий Святославич принял пострижение в иноческий образ от ростовского епископа Игнатия, а в 1269 г. скончался; он погребен в Юрьеве, в монастыре Святого Михаила[696].

От брака с неизвестной он имел единственного сына Ярослава.

Ярослав ДимитриевичXIII–XIV вв

Ярослав Димитриевич упоминается только в родословных, и то не во всех. Впрочем, о его существовании можно вывести безошибочное заключение из одного летописного известия. В летописях под 1340 г. упоминается Иван Ярославич, князь Юрьевский. Принимая во внимание то, что между Димитрием Святославичем и Иваном Ярославичем могло быть только одно колено юрьевских князей, приходится признать отца Ивана Ярославича сыном Димитрия Святославича[697].

Отсюда прямой вывод, что у Димитрия был сын Ярослав, а у Ярослава — Иван.

Иван Ярославич1340 г

Об Иване Ярославиче, единственном известном нам сыне Ярослава Димитриевича, до нас дошло одно только известие.

В 1340 г. хан Узбек решил наказать смоленского князя Ивана Александровича за то, что он не доставлял в Орду «выхода» (дани), как говорят наши историки, хотя в летописях, известных нам, и не указана причина наказания. Исполнение ханской воли возложено было на князя-темника Товлубия, к которому должен был присоединиться рязанский князь Иван Коротопол, бывший тогда в Орде по делам Рязанского княжества. Кроме того, Иван Данилович Калита должен был по требованию хана присоединить к Товлубию военные силы, какими он располагал. Таким образом, вместе с Константином Васильевичем Суздальским, Константином Васильевичем Ростовским и другими подручными Москве князьями должен был идти к Смоленску и князь Юрьевский Иван Ярославич[698].

Больше об этом князе ничего не известно ни из летописей, ни из родословных.

После Ивана Ярославича мы уже не встречаем в летописях юрьевских князей, конечно, потому, что Иван Ярославич был бездетным и его удел, как выморочный, присоединен к великому княжеству. Там сидели, разумеется, великокняжеские наместники, но однажды, в 1408 г., Юрьев в числе других городов отдан был великим князем Василием Димитриевичем пришлому литовскому князю Свидригайлу[699].

Удельное княжество Костромское

О времени основания г. Костромы летописных известий не сохранилось, а наши историки не делали попыток решить этот вопрос хотя бы приблизительно. Некоторые, впрочем, как Татищев, готовы приписывать его основание Юрию Долгорукому (в 1152 г.), как кажется, только потому, что этот князь был основателем сравнительно многих городов Северо-Восточной Руси. Что Кострома существовала уже в XII в., в этом нет никакого сомнения, так как в летописях она начинает упоминаться с 1214 г. как значительный город, на который обращается месть Константина Ростовского в его борьбе за великокняжеский стол с родным братом (младшим), великим князем Владимирским Юрием. Так, например, летописец Переславля Суздальского сообщает: «Того же лета [6722 г.] паки зача Константин рать, отьят у Гюрга Соль Великую, а Кострому пожже, а у Ярослава отья Нерохть»[700].

Само название Костромы толкуют различно. Князь Козловский, местный землевладелец, в своей истории г. Костромы говорит, что, всего вероятнее, наименование Костромы произошло от города Костра[701], бывшего в Ливонии недалеко от Юрьева (Дерпт), или замка Кострума, где впоследствии построен Ревель; затем он указывает на «молву старожилов», будто р. Кострома получила название от заготовляемого зимой на ее берегах в Солигалицком и Костромском уездах величайшими кострами леса, сплавляемого весною в Кострому; кроме того, и перед самым городом левые берега Волги и Костромы заваливаются огромными кострами бревен. Недавно появившийся историк г. Костромы г. Миловидов склонен думать, что ее название происходит от известного мифического божка, имя которого сходно со словом Кострома[702].

Таким образом, вопрос о происхождении названия остается и, кажется, долго должен оставаться в области бесплодных предположений и фантазий. Будем пока довольствоваться теми данными, которые, не говоря о его происхождении и времени основания, указывают на то, что в XII в. он уже существовал.

Представляется еще вопрос, кому он принадлежал до времени образования из него удельного княжества.