Года два после этой битвы о Шемяке ничего не было слышно. Но зимой 1452 г. Василий Васильевич получил весть, что он идет к Устюгу. Отпраздновав Рождество в Москве, Василий 1 января выступил с ратью к Ярославлю, откуда послал против Шемяки на р. Кокшенгу (впадающую в Вагу) сына Ивана, а сам продолжал путь на Кострому. Отсюда он послал на помощь сыну царевича Ягуба, а еще раньше послал к Устюгу князя Василия Ярославича Боровского, князя Семена Ивановича Оболенского и Федора Басенка. Шемяка сжег Устюжский посад и бежал от приближавшихся московских полков. Так как на Кокшенгу еще раньше были посланы московские полки с сыном великого князя, а потом царевич Ягуб, то Шемяка, вероятно не будучи в состоянии удержаться здесь, бежал опять в Новгород[679].
Митрополит Иона писал новгородскому владыке Евфимию, чтобы он убедил Шемяку покориться великому князю, который со своей стороны готов простить Юрьевича. Новгородцы в свою очередь просили митрополита бить челом великому князю, чтобы он дал опасные грамоты для их послов. Просьба была уважена с тем, чтобы они отправили в Москву своих послов по своим делам, а Шемяка чтобы прислал своего посла с раскаянием в своих крамолах. Юрьевич действительно прислал боярина, но с такими предложениями, на которые в Москве никак не могли согласиться. Митрополит жаловался новгородскому владыке, что Шемяка присылает свои грамоты «с великою высостию», тогда как как о раскаянии в своей вине ничего не говорит. Владыка Евфимий оправдывал новгородское гостеприимство по отношению к Шемяке старым обычаем, а митрополит доказывал, что в Новгород ни один князь не приезжал с таким бременем преступлений, как Шемяка.
Переписка владык не привела ни к чему. Но скоро дело само собой разрешилось. 23 июля 1453 г. накануне дня князей-мучени-ков Бориса и Глеба великий князь слушал вечерню в Борисоглебской церкви, что ныне у Арбатских ворот. В эту пору в Москву прискакал из Новгорода подьячий Василий Беда с вестью, что Димитрий Юрьевич 17 июля (по другим — 18-го) скончался и погребен в Юрьевом монастыре. Великий князь так обрадовался этому известию, что пожаловал гонца чином: «И бысть оттоле дьяк Василий Беда». Есть веские основания думать, что Василий Васильевич был не безгрешен в смерти Юрьевича: передавая о кончине последнего, одни летописи говорят, что он умер «напрасно» (т. е. неестественной смертью), другие прямо передают, что он умер от отравы; есть даже известие, что из Москвы в Новгород послан был дьяк Степан Бородатый, известный в то время знаток летописей, который подговорил боярина Шемяки Ивана Котова, а тот княжеского повара — дать Шемяке в чем-нибудь отраву. Повар подал к обеду пропитанную ядом курицу, поев которой Шемяка вскоре скончался[680].
Димитрий Юрьевич, как мы видели, еще в 1436 г. собирался жениться на дочери Димитрия Васильевича, князя Заозерского, которую некоторые родословные называют Софией. В упомянутом году он приезжал в Москву звать великого князя на свадьбу, но был схвачен по приказанию Василия и в оковах отправлен в Коломну. Кроме этого известия, летописи ничего не говорят о его семейных делах. Он имел, кажется, единственного сына Ивана Шемячича, который в первый раз упоминается (в 1446 г.) в договорной грамоте его отца с Василием и Федором Юрьевичами, внуками Василия Кирдяпы, князя Суздальско-Шуйского. На следующий год по смерти отца, т. е. в 1454 г., он с матерью переехал из Новгорода в Псков, где его приняли с честью и подарили 20 рублей. Прожив в Пскове три недели, 1 мая он отъехал в Литву, где получил от короля Казимира в кормление Рыльск и Новгород-Северский. Родословные дают Ивану Димитриевичу четырех сыновей: Семена, Владимира, Ивана и Василия Шемячича, из которых по нашим летописям больше известен последний. Из-за начатого в Литве гонения на православных он обратился к великому князю Московскому с просьбой принять его в подданство вместе с вотчинами, и в 1500 г. был принят Иваном III, при преемнике которого умер в заточении в 1529 г.[681]
Димитрий Юрьевич Красный
1421 — ум. в 1441 г