Владетельные князья Владимирских и Московских уделов и великие и удельные владетельные князья Суздальско-Нижегородские, Тверские и Рязанские. Великие

Младший сын Юрия Димитриевича начинает появляться на страницах летописей одновременно со своим средним братом Шемякой. Так, в первый раз он упоминается под 1433 г.: он участвовал в походе отца и старших братьев к Москве против великого князя; ходил потом к Костроме отыскивать бежавшего с боя Василия Васильевича. Когда Юрий Димитриевич занял великокняжеский стол, но понял, что ему не усидеть на нем, он решил отказаться от великокняжеского титула. По этому случаю между дядей и племянником состоялся договор, в котором на одной стороне были братья Юрия, а на другой — только сам Юрий с младшим сыном, за которого он ручался в соблюдении статей договора. Затем он принимал участие в последующих военных действиях (1434 г.) отца и старших братьев против великого князя. Когда Василий Васильевич находился в Нижнем Новгороде, Юрий послал против него вместе с Шемякой и Красного. Мы уже видели, что братья были еще только во Владимире, когда к ним пришло известие о смерти отца и занятии великокняжеского стола их старшим братом Василием Косым; видели также, что младшие Юрьевичи взяли сторону великого князя Василия Васильевича и этим заставили Косого бежать из Москвы. В вознаграждение за такую услугу Василий дал Красному Бежецкий Верх[682]. С этих пор Димитрий Красный не отставал от великого князя; в 1436 г. он участвовал в походе Василия к Костроме на брата своего Василия Косого, а в следующем, 1437 г. по приказанию великого князя был вместе с братом Шемякой в неудачном походе к Белёву на хана У лу— Махмета[683].

Затем до 1441 г., т. е. года его смерти, в летописях ничего не говорится о младшем Юрьевиче. Димитрий Юрьевич скончался какой-то странною смертью: на него напала глухота «и болячка в нем движеся»; боль до того была тяжела, что он по нескольку дней и ночей оставался без сна и без пищи. 18 сентября он захотел приобщиться святых тайн, но священник долго дожидался в сенях со святыми дарами удобного для совершения таинства времени: у больного открылось сильное кровотечение из носа, «яко прутки течаху», как образно выражается летопись; наконец, духовник заткнул ему ноздри бумажкой, и священник совершил таинство. Больной лег в постель, поел мясной и рыбной ухи, выпил вина и просил присутствующих оставить его, так как ему захотелось спать. Все присутствовавшие пошли к какому-то Дионисию Фомину «ясти и пити у него». Вечером один из оставшихся при князе известил духовника о предсмертной агонии больного; духовник пришел и начал петь канон на исход души, во время которого князь скончался. Многие, напившись меду, легли спать в той же горнице, где лежал покойник; не спал только диакон, не пивший меду и прилегший напротив покойника на лавке. В полночь покойник своими руками скинул с головы покрывало и начал читать одно место из Священного Писания: «Петр же, познав сего, яко Господин» и пр. Диакон оцепенел от ужаса, но, оправившись, разбудил спящих. Между тем князь продолжал петь разные церковные песни. К утру он стих и закрыл глаза. Явился духовник с запасными дарами; но так как князь не открывал глаз, то духовник коснулся лжицей уст его, и князь открыл глаза и опять приобщился святых тайн. Следующие два дня больной не переставал петь церковные песни; узнавал тех, кто обращался к нему, и если те о чем-нибудь спрашивали, давал совершенно здравые ответы. На третий день после последнего принятия святых тайн Димитрий Юрьевич скончался. Это было 22 сентября в самую обедню. Бояре послали в Углич за Шемякой, который прибыл уже на восьмой день по смерти брата. Отпев, положили тело в колоду, осмолили и на носилках понесли в Москву (дорогой два раза роняли с носилок), куда прибыли 14 октября и по совершении обычных церковных церемоний похоронили у Архангела Михаила. Когда после отпевания вскрыли колоду, чтобы переложить тело в гроб, нашли, что внешний вид тела покойного совсем не отличается от вида спящего человека[684].

Димитрий Юрьевич Красный женат не был.

Мы уже говорили, что по завещанию Юрия, написанному задолго до его смерти, Галич предназначался Димитрию Красному; но из договорных грамот Василия Васильевича с Шемякой видим, что было другое завещание Юрия, по которому Галич дан был Шемяке. Из тех же договорных грамот узнаем, что младшие Юрьевичи сами делили между собой отчину, но их «деловые грамоты» до нас не дошли — а между тем на деле мы видим, что Красный постоянно живет в Галиче, в нем же и умирает; Шемяка же живет в Угличе. Отсюда мы делаем вывод, что — по крайней мере, после того, как Косой был устранен из отчины, — Галич был в руках Димитрия Красного до самой его смерти, т. е. до 1441 г., а потом перешел к Димитрию Шемяке.