Владимир Высоцкий… и его «кино»

В конечном счёте всё закончилось благополучно. Работа над записью началась в 9 вечера и к утру была закончена. Правда, возникает вопрос: если ансамбль уже записывал те же самые песни в исполнении Макарова, зачем же было делать новые аранжировки? Похоже, Б. Фёдоров немного преувеличил цейтнот, в котором находились музыканты. Участвовавший в записи гитарист Юрий Мариновский подтвердил мои подозрения на этот счёт:

«На записи мы сначала репетировали свою музыкальную часть по нотам, которые были заранее расписаны. Аранжировки были такие же, что и на записи с Макаровым. Только с Макаровым приходилось делать несколько дублей, а с Высоцким всё записывалось практически сразу, с листа. Высоцкий, выслушав наши аранжировки, делал отдельные замечания. Например, был проигрыш музыкальный – он говорил, что убрать, какую сделать концовку. Это всё происходило по ходу записи, а писал он с нами синхронно». [5]

В главном тем не менее оба музыканта согласны: все песни, прозвучавшие в фильме, были записаны за несколько часов ночью. Как сказал Б. Фёдоров, «в моей памяти осталась эта ночь, единственная ночь, когда абсолютно не хотелось спать, а хотелось играть, музицировать. Так хорошо у нас складывалось с Владимиром Семёновичем».

Глава: 22 Фильм: Белый взрыв Дата: 1970

В картине режиссёра С. Говорухина «Белый взрыв» (премьера – 3 августа 1970 года) Владимир Высоцкий исполнил крошечную эпизодическую роль капитана. Теперь этот эпизод – единственная причина, по которой довольно-таки неудачный фильм иногда демонстрируют по телевидению, хотя вся сцена с участием Высоцкого занимает меньше половины страницы режиссёрского сценария.

«В укрытии, над нависающей скалой, покрытой кустарниками и цепкими, растущими в трещинах деревьями, сидел на патронном ящике пожилой капитан и в раздумье тёр небритые щёки. Слышались разрывы снарядов, выстрелы – рядом шёл бой. Перед капитаном стояли лейтенант Артём и шофёр. Шофёр курил, слушал с безразличным видом. “Альпинисты, – медленно повторял капитан. – Где ж я тебе их достану? Может, у Савельева в роте?” Он повернул голову вглубь укрытия, где сидел политрук с забинтованной головой и чистил пистолет. “Там вроде нету”, – ответил политрук, не поднимая головы.“Немцы закрыли перевал”, – сказал Артём. Капитан недоверчиво посмотрел на него, но понял, что лейтенант не шутит. “Н-да. Когда они?” – “Сегодня утром”. – “Слышал, политрук?” – капитан снова повернулся к политруку. Тот спокойно продолжал чистить пистолет, а потом, не отвечая на вопрос, сказал: “Кажется, есть один. Шота Илиани, сван. Если и не альпинист, то всё равно горы знает, вырос тут…” “Спичкин!” – крикнул капитан… И через секунду в укрытие влетел молодой двадцатилетний солдат с припухлыми, ещё мальчишескими губами. “В роту Пилипенко! Шота Илиани – ко мне”». [1]

Изначально всё планировалось иначе: Высоцкий не должен был появиться на экране даже в эпизоде, но в картине должны были звучать его песни.

Вспоминает С. Говорухин:

Станислав Говорухин