Владимир Высоцкий… и его «кино»

«Я, наверное, была единственным человеком в СССР, который не знал о бешеной популярности Высоцкого. Его взлет произошел, когда я жила за границей. Я помнила Володю со студенческих времен, когда он меня ошеломил, спев “Парус”. “Надо же, – вырвалось у меня, – такой противный, а сочинил потрясающую песню”. Поэтому, когда мы случайно встретились на “Мосфильме” и я спросила: “А вы еще чего-нибудь, кроме «Паруса», написали?», у Володи глаза сделались, как блюдца: “Ты что, ничего не слышала?!” Он сгреб меня в охапку, повез к себе домой в Матвеевское и пел три часа подряд. Мозги отключились. Это было чудо, которое заполнило всё. Почему я? Почему я ему нужна? Только после того, как мы поссорились и расстались, до меня начала доходить вся идиотичность моего существования в это время. Однажды Володя пришел к нам домой и попросил у папы разрешения умыкнуть меня на пару дней. И только в самолете я спросила: “А куда мы летим?” – “А почему ты спросила об этом только сейчас?” – “Мне показалось, что мы падаем”. Володя хохотал до конца рейса. Был ли он в меня влюблен? Не знаю, наверное, немножко, если это длилось несколько месяцев. Каждый день я приходила на спектакль или сидела у него дома. Володя писал “Алису в стране чудес”, писал трудно, и я кожей ощущала, что я ему нужна.

Я его обожала, даже боготворила, наверное. За то, что со своей горы Афон разглядел меня, посадил на ладошку и опустил рядом с собой на вершине. И потом такое же внезапное падение на землю. Когда очень долго пребываешь в состоянии полета, невольно зарождается ощущение, что так не может быть. У Володи шел какой-то свой процесс, и ему вдруг захотелось разрушить созданный им же самим волшебный мир. Почему? Не знаю. Я и Володю не знаю, со мной он и разговаривал иначе. И вел себя как фокусник со шляпой и кроликом. Может, я казалась ему похожей на Алису из страны чудес. Не знаю. Я всегда была дитя иллюзий. И до сих пор готова поверить в чудо… Должна была прилететь Марина Влади. Я так обрадовалась: “Господи, как хорошо!” Но Володя стал каким-то другим, и отношений ему захотелось других. Я спросила: “Ты любишь Марину?” – “Люблю”. И все. Наше Зазеркалье мгновенно разлетелось на мелкие стеклышки. И я вместе с ним. Володю это жутко разозлило. В первый раз я его увидела таким. Он все время был щедрый, талантливый, не человек – Бог. Все это было безумно страшно, больно, и я исчезла.

Потом мы встретились на съемках “Сказ о том, как царь Петр арапа женил”. У меня опять был перелом ноги со смещением. Это просто беда какая-то, я все время ломала ноги на съемках. Целый месяц искали другую актрису, но мои костюмы, как золушкин башмачок, ни на кого не налезали. В конце концов режиссер фильма Митта приехал ко мне: “Ира, сможешь сниматься?” – “Сниматься-то я могу, боль уже отпустила, но мы же там бегаем по лестницам, а я еле-еле на одной ноге стою”. – “Ничего, Владимир Семенович на руках будет носить”. – “А вы его спросили?” – “Это наши дела”. Мы снова встретились с Володей. Он носил меня на руках с гипсовой ногой и молчал. А вот сцена безумной страсти в постели у нас никак не получалась. Мы довели бедного режиссера до белого каления: “Вы уже семь дублей запороли!” Тогда мы что-то сыграли. Но так и не заговорили». [16]