Владивосток. Форпост России на Дальнем Востоке

А эту книжечку в мягкой обложке я приобрел в Москве. Называется она «Смерть императора Николая II». Издана во Владивостоке в 1921 г. Её автор – Генерального штаба полковник Н.В. Колесников, действительный член Русского военно-исторического общества и Общества истории, археологии и этнографии при Казанском университете.

Книга снабжена правками по тексту, сделанными красными чернилами, вероятно, еще автором. Особенно поразила меня одна: через всю страницу размашистым твердым почерком начертано: «Постановка мною запрещена» – и зачеркнут целый абзац об условиях постановки пьесы. Есть еще приписка о том, что трагедия переведена на французский, японский и китайский языки.

Я прочитал трагедию от корки до корки. Впечатление конечно же тягостное. Пьеса написана в стихах, в ней 45 действующих лиц и множество статистов. В предисловии автор приводит слова Наполеона «Нельзя создавать республик из старых монархий» и заключает, что это более всего приложимо к России.

Еще одну раритетную книгу, изданную в Санкт-Петербурге в 1800 г., мне посчастливилось выклянчить у одного моего знакомого, который попросил не называть своего имени. Книга посвящена «путешествию в южной половине земного шара и вокруг него английскими королевскими судами «Резолюцией» и «Адвентюром» под командованием капитана Иакова Кука».

Она оказалась дорога вдвойне еще и тем, что принадлежала библиотеке Собрания приказчиков во Владивостоке, то есть Пушкинскому театру. Об этом свидетельствует табличка, приклеенная на обороте обложки. Для достоверности её текст я приведу полностью: «Автор Маков Кук, том 1, отдел – народный, время поступления – 26 мая 1910 г., инвентарный номер 31709/829, цена в переплете 85 руб.» Но самое интересное заключено в примечании: «К читателю! Обращайтесь с книгой бережно. Она служит многим, а не Вам одному. Ничего не пишите на книге и не подчеркивайте слова. Не загибайте углы у страниц. Не перелистывайте страниц грязными и мокрыми руками, так как это негигиенично».

И с этим я согласен полностью.

После короткой командировки в Красноярск, где я выступал с годовым отчетом о деятельности нашего Научно-образовательного центра перед Сибирским отделением Российской академии образования, я разбирал накопившуюся за это время корреспонденцию и обратил внимание на письмо, адресованное мне лично.

Вскрыв конверт без обратного адреса, а только с фамилией и инициалами адресата, я обнаружил в нем два листка из школьной тетради в клеточку, на которых твердым почерком с соблюдением полей, почти печатными буквами было изложено послание.

По всему было видно, что письмо писалось разными ручками и в несколько приемов.

Начиналось оно так: «19 февраля с.г. я по радио услышала лично ваше выступление о судьбе Вологдина. На меня произвел большое впечатление, как, полагаю, и на многих слушателей, ваш исторический рассказ. Находясь под впечатлением услышанного, я думаю (извините за наивность), что история о пишущей машинке, принадлежавшей господину Рудакову, тоже вас заинтересует».

Далее Лариса Петровна, автор письма, сообщала, что у них дома хранится пишущая машинка «Ундервуд», купленная в магазине «Кунст и Альберс» в 1909 г. В письме был указан и номер квартирного телефона.

Конечно, я тут же позвонил Ларисе Петровне, и мы договорились о встрече у нее дома.

В назначенное время я позвонил в квартиру одного из домов на Первой речке, где проживала Лариса Петровна. Меня провели в чистенькую комнату стандартной хрущевки, тесно заставленную мебелью, имеющей, как я понял позже, практическую направленность: Лариса Петровна передвигалась по комнате, используя мебель для опоры. В комнате меня встретил муж Ларисы Петровны, Георгий Алексеевич, немногословный худощавый человек с внимательным взглядом.

Лариса Петровна с легким смешком тут же сообщила, что им по 87 лет и 65 лет они состоят в браке. Собственно, беседу вела хозяйка дома. Несколько раз наш разговор прерывался телефонными звонками, потом принесли пенсию, затем соседка принесла продукты… В перерыве между этими житейскими заботами я узнал, что когда-то семья Ларисы Петровны соседствовала с семьей профессора Аполлинария Васильевича Рудакова, бывшего ректором Восточного института в 1907–1917 гг.

Аполлинарий Васильевич Рудаков был заметной фигурой в ориенталистике.

Пишущая машинка «Ундервуд», принадлежащая профессору А.В. Рудакову, была приобретена Ларисой Петровной у его жены Евгении Степановны в конце сороковых годов, о чем свидетельствовала справка из милиции. Ведь в то время соответствующие органы очень строго следили за множительной техникой, к которой относились и пишущие машинки.

Среди документов находились также «купчая» из магазина «Кунст и Альберс» от 1909 г. и даже байковая салфетка для протирки. «Ей тоже скоро 100 лет исполнится», – заметила хозяйка. Позже Лариса Петровна принесла из другой комнаты и самоучитель.