Владивосток. Форпост России на Дальнем Востоке

Узнав цену, я отмахнулся и стал говорить о том, что с ними можно ознакомиться в библиотеке Общества изучения Амурского края и при необходимости снять копии, которые будут выглядеть значительно лучше оригинала. Александр возразил, что его – подлинники – для музея лучше (все знали, что я собираю предметы старины для университетского музея). Ни до чего не договорившись, мы с Александром разошлись. Он подзывал то одного, то другого коллекционера, демонстрировал свои раритеты с явным желанием втридорога продать их кому-нибудь. Я же поспешил по хозяйственным делам.

Верите или нет, но все время, пока я делал покупки, сверяясь со списком, составленным женой, эти газетные листки не выходили у меня из головы. На обратном пути, несмотря на то что пришлось делать изрядный крюк, я забежал-таки на пятачок коллекционеров. Народ начал уже постепенно расходиться. Однако Александр, изрядно продрогший, но не потерявший оптимизма, явно не оставлял надежды выгодно сплавить свои газеты. Мы еще немного с ним поторговались, а так как он уже сбавил цену в пять раз по сравнению с первоначальной, пришлось с ним согласиться. Мы, как водится, ударили по рукам. Он еще поныл о том, как копался в грязи в старых домах, доставая эти самые газетные листки, и выторговал у меня еще стаканчик с кофе, благо киоск был рядом, и, честно сказать, мне стало немного жалко Александра, такого озябшего, неустроенного и обиженного. Александр блаженствовал, прихлебывая из разового стаканчика напиток, называемый кофе, а я помчался домой, прикупив у коллекционеров несколько знаков подводных лодок. На следующий день в нашем музее открывалась выставка, посвященная столетию подводных сил на Дальнем Востоке, и я, наскоро перекусив, поехал в музей проверить готовность и заодно передать директору музея экспонаты.

Выставка у нас получилась достойная, впоследствии о ней тепло отозвались в средствах массовой информации, на ее базе прошло юбилейное заседание клуба подводников Тихоокеанского флота.

В 2006 г. страна собралась отмечать столетие подводного флота России, а мы отмечали 100-летие подводников на год раньше, потому что первое соединение подводных лодок, под названием Особый отряд миноносцев, начало действовать в составе Владивостокской эскадры в Русско-японскую войну 1904–1905 гг. И об этом убедительно рассказывали обнаруженные нами в архивах документы того времени.

Уже собравшись домой, я вспомнил о газетных листках, присел на диванчик в кабинете директора и стал их просматривать.

Перекладывая листки один за одним, увидел рубрику «Новые гласные», а чуть ниже четыре овальные фотографии. В глаза бросилась надпись под одним из них: «В.М. Мендрин».

Я подскочил от удивления. Валерий Иванович, директор музея, и находившийся рядом с ним студент-волонтер переглянулись и с недоумением и опаской уставились на меня, видимо усомнившись в моей вменяемости. Во взглядах читалось: «Что с ректором?» Я молча тыкал пальцем в газету, а подошедший поближе, обычно сдержанный Валерий Иванович тоже не удержался от эмоций: «Ура! Нашелся!»

Дело в том, что в течение последних двенадцати лет я разыскивал фотографию В.М. Мендрина. Василий Мелетьевич в чине есаула добился разрешения учиться в Восточном институте на отделении японского языка, окончил его, затем получил звание профессора.

В 1918 г. основал во Владивостоке высший политехникум, впоследствии ставший Политехническим институтом – первым высшим учебным заведением инженерного профиля на Дальнем Востоке. Ректором института он пробыл совсем немного.

Во Владивостоке наступили тяжелые времена, часто менялись власти. Приближался разгром Белого движения на Дальнем Востоке, куда бежали от неизвестности и безысходности лучшие представители русской интеллигенции. Составу профессоров Владивостока того времени могли позавидовать многие университеты центральной части России.

В.М. Мендрин организовал учебные курсы, создавал при полном безденежье новые факультеты, но его здоровье не вынесло таких экстремальных нагрузок, сердце не выдержало, и он ушел из жизни 22 мая 1920 г., в возрасте всего лишь 45 лет.

Несколько лет тому назад, когда мы с профессором, доктором исторических наук Н.В. Кочетковым готовили очерк о высшей школе на Дальнем Востоке, сведений о В.М. Мендрине не было вообще. Памятуя о том, что многие бывшие офицеры царской армии эмигрировали в начале двадцатых годов за границу, и зная о кончине В.М. Мендрина в эти годы, Кочетков предположил, что В.М. Мендрин тоже эмигрировал в Китай, где и умер. Совсем недавно по моей просьбе наша выпускница и историк-краевед от бога Н.Г. Мизь нашла запись в церковной книге о том, что В.М. Мендрин был похоронен во Владивостоке на Покровском кладбище.

В годы Русско-японской войны В.М. Мендрин служил в действующих войсках, был разведчиком. Заслужил несколько «орденов» с мечами и бантами, которые в царское время выдавались только за боевые заслуги.

На фотографии в «Далекой окраине» В.М. Мендрин запечатлен в военной форме в звании войскового старшины, что соответствовало в то время званию подполковника.