Властители Индийского океана. Становление морских связей между Европой и Азией

Поскольку у Ирана, несмотря на его богатство, военную мощь и протяженность береговой линии, флота не было, корабли Маската в течение пятидесяти лет совершали безнаказанные набеги на иранские берега, обходя только Бендер-Аббас, процветающий порт, которому покровительствовали голландцы. Но арабы столкнулись с более серьезной проблемой при нанесении удара португальцам на суше или на море. На воде флота у португальцев почти не осталось после искоренения португальской торговли голландцами, а на земле все португальские владения находились в некотором удалении от Маската и были хорошо укреплены. Поэтому в течение двадцати лет после повторного обретения Маската арабы ограничивались набегами на иранские рыбацкие селения. Но к 1670 году их флот увеличился настолько, что уже был готов к серьезному предприятию, и, перейдя «на хвосте» летних муссонов на северо-запад Индии, арабы подошли к Диу – некогда важной военно-морской базе Португалии на Востоке. Город вокруг крепости был разграблен, но саму крепость взять не удалось. Оттуда флот Маската отплыл в Даман, еще один укрепленный португальский город, который постигла та же судьба. Узнав об этом, португальский вице-король забеспокоился о безопасности столицы, но либо Гоа показался арабам слишком сильным, либо они уже захватили достаточно добычи и пленных, но после Дамана они вернулись домой, тем более что зимний муссон благоприятствовал их возвращению.

Прошло сорок пять лет, прежде чем португальцы, некогда всемогущие на Индийском океане, смогли отомстить, а пока этот инцидент еще сильнее понизил престиж страны в глазах местного населения. Эта сторона проблемы не укрылась от других европейцев на Востоке. Ведь, хотя слабость Португалии не была вызвана военными подвигами людей со смуглой кожей, нельзя было отрицать факт, что впервые после турецких атак на Маскат и Аден море не стало защитой для европейского флага от азиатских противников. Если бы португальцы все еще оставались серьезными конкурентами в торговле, Британская компания могла рассматривать их неприятности от рук арабов с некоторой долей удовлетворения. Но португальцы теперь не котировались в мире торговли, и англо-португальские дружеские отношения, которые на протяжении долгого времени были главным фактором в восточной политике, теперь претерпели изменение из-за потери политического влияния одного из партнеров. Это вполне устраивало арабов, не желавших британского вмешательства. И следующие двадцать пять лет они довольствовались набегами на иранцев, а когда в следующий раз решились подойти к берегам Индии, португальцев не трогали и нападали только на местных жителей.

Неоднозначная ситуация на Индийском океане еще более усложнилась из-за восстания индусов запада Индии против могольского императора Аурангзеба, которое возглавил маратхский вождь Шиваджи. Оно продолжалось много лет, и маратхи, жившие у моря, оснастили флот местных типов, на котором стали вести военные действия совместно с армиями на суше. Они никогда не предпринимали дальних океанских экспедиций, но совершали столь результативные набеги на индийское побережье, где правили мусульмане, что Моголы были вынуждены создать собственные морские силы. Между этими туземными оппонентами все западные воды Индии пребывали в состоянии постоянного беспокойства из-за партизанской борьбы, не прекращавшейся в течение всей последней четверти XVII столетия. Пытаясь одержать верх, оба противника расширяли и усовершенствовали свои военно-морские силы и довели их до состояния весьма существенного фактора, пусть даже местного значения, в общей ситуации на Тихом океане. Они даже покушались на европейские морские интересы, если, конечно, обстоятельства складывались в их пользу. Но если Моголы вмешивались в дела европейцев, только когда их императоры находились в состоянии официально объявленной войны с Британией или Португалией, маратхи были немногим лучше пиратов, единственной целью которых был грабеж и которые выступали против всех, будь то европейцы или азиаты.