Влияние морской силы на историю

Введенный в заблуждение донесениями из Англии, а еще более настояниями Якова – который любовно лелеял мечту, что приверженность многих английских морских офицеров к его особе больше, чем их любовь к отечеству или преданность своему долгу, – Людовик XIV решился попытаться на вторжение в Англию с южного берега под личным руководством Якова. Для подготовки привлекли Турвиля и поручили во главе пятидесяти или шестидесяти линейных кораблей, тринадцать из которых должны были выйти из Тулона, дать сражение английскому флоту; французы, полагая почему-то, что в последнем будет много дезертиров, так что беспорядок и деморализация будут неизбежными, рассчитывали на легкую и полную победу. Но на первых же порах они потерпели неудачу в задержке Тулонского флота противными ветрами, и Турвиль вышел в море только с сорока четырьмя кораблями, но с решительным приказанием короля сразиться с враждебным флотом при первой же встрече и во что бы то ни стало, независимо от того, будет враг малочислен или многочислен.

Двадцать девятого мая Турвиль увидел по направлению к северо-востоку девяносто девять линейных кораблей союзников. Ветер дул с юго-запада, а потому французам предоставлялся почин сражения; но Турвиль сначала созвал на свой корабль флагманов и предложил им обсудить, надо ли вступать в бой. Все ответили отрицательно, и тогда он развернул перед ними приказ короля [110]. Никто не осмелился возражать монарху, хотя как раз тогда (если бы только они это знали!) флот Турвиля уже разыскивали легкие крейсера, спешившие известить об отмене упомянутого приказа. Бывшие на совете офицеры возвратились на свои суда, и затем весь французский флот спустился на союзников, которые ждали его на правом галсе, лежа на зюйд-зюйд-ост; голландская эскадра занимала авангард, а английские – центр и арьергард. Подойдя к неприятелю на близкую дистанцию, французы привели к ветру на том же галсе, сохраняя наветренное положение. Турвиль, вследствие значительно меньшей численности своего флота сравнительно с флотом противника, не мог совсем избежать того, чтобы линия последнего не подошла к его арьергарду, который был слаб из-за крайней растянутости строя; но он избежал ошибки Герберта при Бичи-Хэде, сумев отвлечь авангард неприятеля своим авангардом, державшимся несколько в стороне, с большими интервалами между судами, и затем вступил в жаркий бой на близкой дистанции с центром и арьергардом. Нет необходимости следить за всеми фазами этой неравной битвы; необыкновенным результатом ее надо считать тот факт, что когда ночью, вследствие густого тумана и штиля, огонь орудий прекратился, то оказалось, что ни один из французских кораблей не только не потоплен, но и не спустил своего флага. Лучшего доказательства силы воинского духа и высоких достоинств не мог бы проявить ни один военный флот; разумеется, искусство Турвиля как моряка и его тактические способности сыграли большую роль в таком результате, служащем, надо сознаться, не к чести союзников. Оба флота встали на якорь с наступлением ночи, причем отряд английских кораблей расположился к юго-западу от французского. Позднее эти корабли обрубили якорные канаты и дрейфовали через французскую линию для соединения со своим главным флотом; при исполнении этого маневра они серьезно потерпели от неприятеля.