Влияние морской силы на историю

Вести об этом достигли Англии в следующем октябре, и реакция на них показывает, насколько оскорбление серьезнее материального вреда и насколько острее оно воспринимается. Передача Корсики едва-едва возбудила волнения за стенами государственных учреждений, зато нападение на Порт-Эгмонт переполошило народ и парламент. Английскому посланнику в Мадриде велели потребовать немедленного восстановления прежнего порядка на островах и объявления незаконным образа действий офицера, по приказанию которого состоялось нападение. В ожидании ответа делались распоряжения о снаряжении кораблей в поход; отряды для вербовки матросов сновали по улицам, и за короткий срок сильный флот собрался в Спитхеде, готовый отомстить за нанесенное оскорбление. Испания, полагаясь на семейный договор Бурбонов и на поддержку Франции, твердо настаивала на своей правоте, однако старый король Людовик XV был против войны, так что Шуазель, между врагами которого при дворе была последняя фаворитка короля, получил отставку. С его падением исчезли надежды Испании, которая тотчас согласилась на требования Англии, но сохранила за собой право верховного владычества на островах. Такой исход лишний раз убеждает в том, что Англия, еще обладавшая значительной морской силой, способной сдерживать Испанию, не горела желанием войны только ради того, чтобы уничтожать соперничавшие с нею флоты.

При обсуждении вопроса морской силы не будет лишним кратко обозреть крупное событие, которое случилось в то время и как будто не имело никакого отношения к морским интересам. Первый раздел Польши между Пруссией, Россией и Австрией, состоявшийся в 1772 году, остался без внимания ввиду увлечения Шуазеля морской политикой и союзом с Испанией. Но дружба с Польшей и Турцией и поддержка последних как противовеса Австрийскому дому была частью традиций, завещанных Франции Генрихом IV и Ришелье; уничтожение Польши поэтому стало прямым вызовом интересам гордой Франции. Как поступил бы Шуазель, сохрани он министерский портфель, можно лишь догадываться; будь результат Семилетней войны иным, Франция, пожалуй, могла бы вмешаться в происходящее, преследуя свои цели.

Десятого мая 1774 года умер Людовик XV; это случилось, как раз когда волнения в северо-американских колониях быстро приближались к своему пику. При юном наследнике Людовике XVI политика мира на континенте, дружеского союза с Испанией и количественного и качественного воссоздания флота продолжилась. Это была внешняя политика Шуазеля, направленная против морской силы Англии как против главного врага Франции и в пользу морской силы последней как главной ее опоры. Указания, выданные, согласно французскому автору, новым королем своим министрам, отражают тот дух, которым его правление характеризовалось вплоть до революции, причем безразлично, были они плодом самостоятельных убеждений короля или нет: «Следить за всеми признаками приближающейся опасности; наблюдать при посредстве крейсеров за подходами к нашим островам и за входом в Мексиканский залив; следить постоянно за тем, что происходит на Ньюфаундлендских банках, и за устремлениями английской торговли; наблюдать за состоянием вооруженных сил и общественного кредита в Англии, следить за деятельностью ее кабинета, вмешиваться искусно в дела британских колоний; давать колонистам-инсургентам средства на военные припасы, сохраняя при этом строжайший нейтралитет; расширять флот деятельно, но без публичности, исправлять наши военные корабли, снабдить всем необходимым магазины и постоянно иметь наготове средства для быстрого снаряжения флотов в Бресте и Тулоне, тогда как Испании следовало бы готовить свой флот в Ферроле; наконец, при первом серьезном опасении собрать многочисленные войска на берегах Бретани и Нормандии и все приготовить для вторжения в Англию, чтобы принудить ее сосредоточиться и таким образом ослабить сопротивления на окраинах ее владений»[167].

Такие инструкции – неважно, поступили они сразу как следствие систематического, хорошо обдуманного плана или выдавались постепенно, когда предоставлялся случай, – показывают, что текущее положение тщательно обдумывалось, и дышат тем убеждением, которое, проникнись им Франция ранее, сильно изменило бы историю ее взаимодействия с Англией. Впрочем, исполнение плана было менее совершенным, чем замысел.