Влияние морской силы на историю

Выше говорилось, что, будь эти тринадцать колоний островами, морская сила Великобритании так изолировала бы их друг от друга, что последовательное падение сделалось бы неизбежным. Сюда можно прибавить, что узость полосы, занятой цивилизованным человеком в Америке, пересеченной глубоко вдающимися бухтами и судоходными реками, практически, если рассуждать о взаимной поддержке, превращала в острова большие области восставшей страны, однако они были недостаточно велики для самостоятельного существования (но в то же время слишком велики для того, чтобы падение какой-либо из них не стало роковым ударом для общего дела). Для подтверждения сошлемся на наиболее знакомое событие – на операции на реке Гудзон, где бухту Нью-Йорк с самого начала заняли британцы, захватившие также сам город в сентябре 1776 года, через два месяца после принятия Декларации независимости. Затруднений в передвижениях вверх и вниз по реке было, без сомнения, значительно больше для парусных судов, чем ныне для паровых; тем не менее вряд ли возможно сомневаться в том, что, управляй тогда морской силой Англии деятельные и способные люди, британцы могли бы овладеть рекой и озером Шамплейн при посредстве военных кораблей, расставленных через известные промежутки, и при достаточном числе сопровождающих галер, дабы поддерживать перемещения армии между верховьями Гудзона и озером, препятствуя одновременно всякому сообщению по воде между Новой Англией и штатами к западу от реки. Эта операция сильно напоминала бы ту, в ходе которой в Междоусобную войну флоты и армии постепенно разделили на две части Конфедерацию, овладев сообщением по Миссисипи, а политические ее результаты были бы даже важнее военных, так как в ту пору дух независимости проявлялся заметнее и резче именно в области, которая оказалась бы отрезанной, то есть в Новой Англии, а не в Нью-Йорке и Нью-Джерси или даже где бы то ни было еще, за исключением Южной Каролины [172].

В 1777 году британцы попытались добиться этого, отправив генерала Бургойна из Канады прокладывать путь через озеро Шамплейн к Гудзону. Одновременно сэр Генри Клинтон [173] выдвинулся к северу от Нью-Йорка с тремя тысячами человек и достиг мыса Вест-Пойнт, где посадил часть своих сил на суда и послал вверх по реке до пункта, отстоявшего на сорок миль от Олбани. Здесь командир отряда узнал о сдаче Бургойна в Саратоге и решил возвращаться, но его достижения во главе отряда, выделенного из трехтысячного войска, показывают, какими могли бы быть результаты при лучшей системе управления. А пока разворачивались события на Гудзоне, главнокомандующий английскими войсками в Америке довольно любопытно воспользовался морской силой своей страны, переправив основную часть армии, четырнадцать тысяч человек, из Нью-Йорка в глубину Чесапикской бухты для обхода Филадельфии с тыла. Это неожиданное решение принесло успех в отношении упомянутого города, однако оно было подсказано политическими соображениями, ведь в Филадельфии заседал Конгресс, и противоречило стратегическим требованиям. Поэтому Филадельфию вскоре опять потеряли; что важнее, эта операция обошлась очень дорого, так как из-за этой диверсии различные корпуса британских сил остались без взаимной поддержки, почему господство на коммуникационной линии по реке Гудзон было утрачено. Пока Бургойн с семитысячным регулярным войском, не считая вспомогательных отрядов, двигался для занятия истоков реки, четырнадцать тысяч человек отправились от ее устья к Чесапику. Восемь тысяч солдат, оставшихся в Нью-Йорке или поблизости, вынужденно держались в городе из-за присутствия американской армии в Нью-Джерси. Это бедственное решение было принято в августе, а в октябре Бургойн, отрезанный от своих и окруженный неприятелем, сдался. Правда, в следующем мае англичане очистили Филадельфию и после трудного и опасного похода через Нью-Джерси, близко преследуемые армией Вашингтона, отняли обратно Нью-Йорк.

Проникновение британского флота в глубину Чесапикской бухты, вместе с поднятием вверх по Потомаку в 1814 году английских парусных фрегатов, обнажает другую слабую линию в цепи американских колоний. Но все-таки она была сильнее линии между Гудзоном и Шамплейном, оба конца которой оставались во власти неприятеля – в Канаде и на море.