Влияние морской силы на историю

Неисполнение герцогом Шартрским [180], командиром французского авангарда в этом бою, приказа повернуть фордевинд – произошло ли оно от недоразумения или преднамеренно – ставит вопрос, по-прежнему спорный, относительно того, какое место должен занимать в строю главнокомандующий флотом в сражении. Будь д'Орвилье в авангарде, он мог бы обеспечить желаемый маневр. Из центра адмирал одинаково видит концы линии своего флота или одинаково их не видит. С головного же корабля он подтверждает свои приказания собственным примером. Французы в конце той войны решили этот вопрос, определив место адмирала вне линии, на отдельном фрегате, под тем предлогом, что будто бы со стороны он может таким образом лучше видеть движения сражающихся флотов, не ослепляемый дымом и не отвлекаемый случайностями, а сигналы с такого фрегата лучше видны флоту [181]. О подобном же месте адмирала, которое напоминает место начальника в сухопутном сражении и избавляет от личного риска, задумывался и лорд Хоу в 1778 году; но и он сам, и французы отказались впоследствии от такого образа действий. Нельсон при Трафальгаре, увенчавшем его карьеру, встал во главе своей колонны, но можно усомниться в том, что он руководствовался иными соображениями, кроме горячего увлечения боем. Две другие большие битвы, в которых он был главнокомандующим, были нападениями на корабли на якоре, и ни в одной из них он не занимал места головного в колонне – по той основательной причине, что не знал хорошо фарватера, а головной корабль больше других рисковал сесть на мель. Обычное место адмиральского корабля в линии парусных судов, за исключением случаев общей погони флота за неприятелем, было в центре линии. Отступление от этого обычая со стороны Нельсона и Коллингвуда, из которых каждый вел свои колонны под Трафальгаром, могло иметь некоторые обоснования, и обыкновенный человек, естественно, воздержится от критики поведения столь выдающихся офицеров. Опасность, какой подвергались два старших командира, от которых так много зависело, очевидна, и, случись с ними самими или с головными кораблями колонн серьезная беда, отсутствие их влияния немедленно бы ощутили. В действительности они оба быстро исчезли в дыму сражения, не оставив для следовавших за ними никакого руководства, за исключением блеска своей храбрости и примера для подражания.