Влияние морской силы на историю

Последствия прорыва через неприятельскую линию или боевой строй зависят от нескольких условий. Существенная идея состоит в том, чтобы разделить силы противника, пройдя в сделанный или образовавшийся в ходе боя достаточный для этой цели промежуток между судами, и затем сосредоточить свои силы на той отделенной части противника, которая может ожидать наименьшей поддержки от другой. В строе кильватера такою частью обыкновенно выступает арьергард. Сомкнутость атакованного строя, число отрезанных кораблей, промежуток времени, в течение которого они могут быть отрезаны и станут сопротивляться сосредоточенной против них превосходящей силе, – все это влияет на конечный результат. Весьма важным фактором в окончательном исходе будет мораль – смущение, внесенное в разорванную таким образом линию неприятеля. Корабли, отрезанные прорывом противника через их линию, останавливаются, арьергард попадает меж двух огней, тогда как корабли, находящиеся впереди, продолжают идти дальше. Такой критический момент требует немедленных действий, но люди, способные хладнокровно мыслить в непредвиденных случайностях и действовать сообразно обстоятельствам, крайне редки – особенно там, где подчиненное положение заставляет бояться ответственности. В сцене смятения англичане без излишней самонадеянности рассчитывали воспользоваться превосходством в мореходном искусстве, так как в таких случаях требуется не только «мужество и преданность долгу», но и искусство. Все эти последствия прорыва через линию прояснились в большом сражении Родни в 1782 году.

Де Гишен и Родни встретились дважды в следующем месяце, но уже ни в одном из последовавших сражений французский адмирал не добивался подветренного положения, столь излюбленного его нацией; напротив, он того избегал. Между тем испанский флот из двенадцати линейных кораблей был на пути к соединению с французами. Родни крейсировал на ветре Мартиники в намерении встретить испанцев, но их адмирал взял более северный курс и, будучи в виду Гваделупы, послал депешу де Гишену, который соединился с союзниками и провел тех в порт. Большой численный перевес флота коалиции возбудил страх в английских владениях, однако недостаток согласия в упомянутом флоте повел к медлительности и колебаниям; вдобавок ужасная эпидемия произвела опустошение в экипажах испанской эскадры, и предположенные операции свелись к нулю. В августе де Гишен отплыл во Францию с пятнадцатью кораблями.

Родни, не зная о его назначении и беспокоясь как о Северной Америке, так и о Ямайке, разделил свой флот и, оставив одну половину на островах, с остальной отплыл в Нью-Йорк, куда и прибыл 12 сентября. Риск такого образа действий был весьма велик и едва ли может быть оправдан; но никаких дурных последствий от разделения сил не произошло[201]. Если бы де Гишен намеревался направиться на Ямайку или, как ожидал Вашингтон, на Нью-Йорк, то ни та ни другая части флота Родни не могли бы состязаться с ним. Родни подвергнул себя сразу двум шансам поражения тем, что разделил свою силу на две малые части на двух аренах вместо того, чтобы сосредоточиться со всеми силами на одной.

Беспокойство Родни за Северную Америку было вполне обоснованным. 12 июля этого года прибыла из Франции давно ожидавшаяся помощь – пять тысяч французских солдат под командой Рошамбо [202] и семь линейных кораблей под командой де Тернэ. Вследствие этого англичане, превосходя противника на море, осознавали необходимость сосредоточиться в Нью-Йорке и были не в состоянии усилить свои операции в Каролине. Трудность и дальность сообщения по суше давали морской силе такое преимущество перед сухопутной, что Лафайет требовал от французского правительства увеличивать флот далее; но внимание Франции естественно и правильно сосредотачивалось на непосредственных интересах на Антильских островах. Пока время освободить Америку не настало.

Родни, избежав уходом из Вест-Индии большого урагана в октябре 1780 года, возвратился туда позднее в том же году и вскоре узнал о войне между Англией и Голландией, которая возникла по причинам, излагаемым ниже, и была объявлена 20 декабря 1780 года. Адмирал тотчас занял голландские острова Сент-Эсташ и Сен-Мартен, захватив, кроме того, большое число голландских коммерческих кораблей с грузом, ценность которого доходила до пятнадцати миллионов долларов. Эти острова, оставаясь нейтральными, играли роль, подобную роли Нассау [203] в Американской междоусобной войне, и служили складом контрабандных предметов, попавших теперь в огромном количестве в руки англичан.