Влияние морской силы на историю

Можно сказать, не боясь ошибиться, что принцип, который привел д'Эстена к его образу действий, не был безусловно верным, потому что на практике такой образ действий оказался неправильным. При Йорктауне принцип, как он характеризован Раматюэлем, не служит оправданием поведения де Грасса, хотя, вполне возможно, он и вправду послужил основанием этого поведения. Де Грасса на самом деле оправдывает то, что исход дела прямо обусловливался неоспоримым господством на море, пусть на короткий срок, а этого господства он добился благодаря численному превосходству флота. Будь последний численно равен неприятельскому, воинский долг обязывал бы де Грасса вступить с противником в бой, чтобы помешать той попытке, какую наверняка предпринял бы английский адмирал. Уничтожение нескольких кораблей, которому Раматюэль придает так мало значения, обеспечивает именно такое превосходство, какое обусловило счастливый результат при Йорктауне. С точки зрения общего принципа это действие, разумеется, лучше той цели, какую преследовали французы. Конечно, исключения возможны, но они, видимо, будут там, где, как в Йорктауне, военная сила поражается в другом месте, или как в Порт-Маоне, где ставкой была желанная и могущественная база, хотя в последнем случае все равно сомнительно, чтобы выказанную флотом осторожность сочли уместной. Если бы Хоука или Боскауэна постигло бедствие Бинга, то они не пошли бы для ремонта кораблей в Гибралтар – разве только в том случае, когда французский адмирал нанес бы вслед за первым ударом следующие, уменьшив тем боеспособность вражеских флотов.

При Гренаде риск был, без сомнения, велик в глазах д'Эстена, потому что взятие острова заранее объявили единственным успехом. Вообще после неудач при Делавэре, Нью-Йорке и Род-Айленде, после унизительного поражения при Сент-Люсии трудно понять доверие к этому адмиралу некоторых французских писателей. Без сомнения, он подкупал их своей заразительной личной храбростью, совершая выдающиеся подвиги, когда, в адмиральском чине, лично вел войска на траншеи при Сент-Люсии и Гренаде, а несколько месяцев спустя – в провальном штурме Саванны.

В отсутствие французского флота англичане зимой 1778–1779 года, господствуя на море при посредстве нескольких своих кораблей, не ушедших в Вест-Индию, решились перенести театр континентальной войны в южные штаты, где ожидали найти много лоялистов. Поход против Джорджии имел такой успех, что Саванна сдалась англичанам в самом конце 1778 года, а вскоре за тем покорился и весь штат. Оттуда действия перенесли в Южную Каролину, но взять Чарльстон не удалось.

Извещение об этих событиях направили д'Эстену в Вест-Индию, причем в депеше настоятельно указывалось на опасность, грозящую обеим Каролинам, и на ропот народа против французов – мол, те покинули своих союзников, не оказав им никакой поддержки, а еще воспользовались участием и помощью бостонцев, чтобы починить свои поврежденные корабли. Правдивый укор в этом сетовании на недостаточную поддержку со стороны французов был справедлив и побудил д'Эстена пренебречь дошедшим до него приказом немедленно возвратиться в Европу с несколькими кораблями. Вместо того он отплыл к побережью Америки с двадцатью двумя линейными кораблями, имея в виду две цели – выручить южные штаты и напасть на Нью-Йорк совокупно с армией Вашингтона.

Прибыв к берегу Джорджии 1 сентября, д'Эстен застиг англичан совершенно врасплох; но роковой недостаток быстроты действий, который и ранее характеризовал карьеру этого весьма отважного человека, опять помешал ему докончить дело, начатое так удачно. Замешкавшись перед Саванной, он упустил много драгоценных дней, за которые условия изменились, а приближение неблагоприятного для мореходства времени года побудило его, столь медлительного сначала, к слишком поспешной атаке Саванны. Там он выказал свою обычную храбрость, сражаясь во главе колонны, как сделал и американский генерал, но результат был плачевен – кровопролитное поражение союзников. Осаду сняли, и д'Эстен тотчас отплыл во Францию, не только отказавшись от своего плана нападения на Нью-Йорк, но и бросив южные штаты на произвол неприятеля. Значение для американцев подмоги от морской силы Франции – раздразнившей их надежды только для того, чтобы сгинуть без следа, – ясно видно из действий англичан, которые покинули Ньюпорт в крайней поспешности, когда узнали о присутствии французского флота. Да, уход был намечен заранее, но прибытие д'Эстена побудило к настоящему бегству.

После отплытия из Америки фактически всего французского флота (так как корабли, не ушедшие назад во Францию, возвратились в Вест-Индию) англичане возобновили прекратившиеся было нападения на Соединенные Штаты Америки.