Влияние морской силы на историю

Вследствие сочетания неудач атака в Порто-Прайя не имела того решительного результата, какого заслуживала. Коммодор Джонстон снялся с якоря и последовал за Сюффреном; но он считал, что его сил недостаточно для открытого нападения на французов при решительном характере их коммодора, и боялся потерять время в погоне за ним – под ветер от порта своего назначения. При этом он успел отбить ост-индский корабль, уведенный «Артасьеном». Сюффрен продолжал свой путь и встал на якорь у мыса Доброй Надежды, в бухте Симона, 21 июня. Джонстон подошел туда две недели спустя, но, узнав от передового корабля, что французские войска высадились на берег, отказался от какого-либо штурма колонии и ограничился только успешной атакой пяти голландских ост-индских кораблей, стоявших в Салданской бухте, – атакой, которая скудно вознаградила неудачу военного предприятия; затем он вернулся в Англию, предварительно послав линейные корабли в Ост-Индию для соединения с эскадрой сэра Эдуарда Хьюза.

Обеспечив безопасность мыса и колонии, Сюффрен отплыл к Иль-де-Франсу и прибыл туда 25 октября 1781 года. Граф д'Орв, как старший, принял там командование соединенной эскадрой. После окончания необходимого ремонта флот отплыл в Индию 17 декабря. 22 января 1782 года был захвачен английский 50-пушечный корабль «Ганнибал», а 9 февраля граф д'Орв умер, и Сюффрен сделался главнокомандующим в чине коммодора. Несколько дней спустя увидели берег к северу от Мадраса, но, вследствие противных ветров, на вид города подошли только 15 февраля. Там, под защитой орудий фортов, стояли на якоре девять больших кораблей. Это был флот сэра Эдуарда Хьюза, расположенный в боевом строю, а не в беспорядке, как флот Джонстона [236].

Здесь, в пункте встречи между этими двумя грозными бойцами, из которых каждый был типичным представителем своей расы (один – непреклонный, настойчивый и искусный в морском деле, а другой – пылкий и тактически сведущий, но стиснутый рамками давней и ошибочной системы), уместно привести точные сведения о материальных силах противников. Во французском флоте было двенадцать кораблей: три 74-пушечных, семь 64-пушечных и два 50-пушечных, один из которых, «Ганнибал», недавно отняли у англичан. Противоположный английский флот состоял из девяти кораблей: двух 74-пушечных, одного 70-пушечного, одного 68-пушечного, четырех 64-пушечных и одного 50-пушечного. Следовательно, неравенство, двенадцать против девяти, было решительно не в пользу англичан; похоже, что и преимущество в силе каждого корабля по отдельности тоже было не на их стороне.

Надо помнить, что по прибытии в Ост-Индию Сюффрен не нашел там ни одного дружественного порта или рейда, никакой базы для снабжения кораблей провизией или для ремонта в случае нужды. Французские посты все пали к 1779 году; скорость перемещений, спасшая колонию на мысе, все-таки не позволила прийти в Индию своевременно для того, чтобы помешать захвату англичанами голландских владений. Важная гавань Тринкомали на Цейлоне пала за месяц до того, как Сюффрен увидел английский флот в Мадрасе. Но если ему приходилось, образно говоря, все добывать в бою, то Хьюз имел многое, что мог потерять. Сюффрену при первой встрече с врагом принадлежало численное превосходство и возможность занять наступательное положение со всеми его преимуществами в выборе инициативы. На долю Хьюза выпали тревоги оборонительного положения, при меньшей численности флота и при многих открытых нападению пунктах, причем не было известно, на какой из них падет удар.

В то время еще было справедливо – хотя и не столь безусловно, как тридцать лет назад, – что господство в Индии обусловливается преобладанием на море. Годы, предшествовавшие рассматриваемым событиям, значительно усилили в Индии положение Англии и соответственно ослабили Францию. Поэтому для Сюффрена необходимость уничтожать неприятеля представлялась относительно более настоятельной, чем для его предшественников, д'Аше и прочих, тогда как Хьюз мог рассчитывать на силу английских владений и потому нес несколько меньшую ответственность, чем адмиралы до него.

Все же море при этом оставалось важнейшим фактором в борьбе, и для надлежащего обладания им требовалось довести флот неприятеля до большей или меньшей беспомощности и иметь сколько-нибудь надежно обеспеченную базу. Для последней цели Тринкомали, даже при тамошнем нездоровом климате, подходил лучше, нежели все остальные гавани на восточном берегу; англичане владели этим портом недостаточно долго для того, чтобы организовать надлежащее снабжение. Хьюз поэтому был вынужден возвратиться в Мадрас для исправления повреждений после сражения, а в итоге Тринкомали, до полной готовности англичан опять выйти в море, оказался предоставлен самому себе. Сюффрен, с другой стороны, нашел все порты одинаково лишенными морских припасов, тогда как естественные преимущества Тринкомали делали завладение этим портом вопросом очевидной важности, что вполне понимал и Хьюз.