Влияние морской силы на историю

Военная политика союзников подлежит более строгому осуждению, чем английская, так как сторона, занявшая наступательное положение, самим этим фактом получает преимущество перед обороняющейся. Преодолев имевшиеся вначале затруднения к соединению сил – мы видели, что Великобритания ни разу не помешала тому всерьез, – союзники далее могли свободно выбирать, где, когда и как нанести противнику удар при неоспоримом численном превосходстве. Как же они воспользовались этим явным и громадным преимуществом? Да, они предпринимали нападения на окраины британских владений и бились головами о скалу Гибралтара. Самое серьезное военное усилие Франции – отправка в Соединенные Штаты Америки эскадры с отрядом войск, которые достигли своего назначения лишь в половинном составе против ожидаемого; в результате Англия немногим позже чем через год убедилась в безнадежности борьбы с колониями, что и положило конец в высшей степени благоприятному для противников отвлечению ее сил с европейского театра войны. В Вест-Индии союзники покоряли один за другим небольшие острова – обыкновенно в отсутствие английского флота – с легкостью, которая показала, как просто разрешился бы весь конфликт одной решительной победой над этим флотом; но французы, несмотря на многие выпадавшие благоприятные возможности, не старались развязать узел простым нападением на силу, от которой все зависело. Испания преследовала собственные цели во Флориде и при подавлявшей противника силе достигла успехов, не имевших никакого военного значения. В Европе план, принятый английским правительством, привел к тому, что английская морская сила из года в год безнадежно уступала по числу кораблей морской силе союзников; тем не менее операции последних как будто не имели серьезно в виду уничтожение этой силы. Когда эскадра Дерби из тридцати кораблей была заперта на открытом рейде Торбея сорока девятью кораблями союзников, решение военного совета не вступать в бой наглядно отразило весь характер деятельности союзных флотов. Как бы для того, чтобы поставить дальнейшие затруднения действиям в Европе, Испания долгое время упорно настаивала на удержании своего флота по соседству с Гибралтаром; при этом никто не хотел понимать, что нанесение крупного урона английскому флоту в Гибралтарском проливе, в Английском канале или в открытом море является вернейшим шагом к покорению крепости, гарнизон которой неоднократно бывал довольно близок к голодной смерти.

В ведении наступательной войны союзные державы страдали от разногласий и от проявлений ревности, которые вредили успехам большей части морских коалиций. Испания вела себя, кажется, себялюбиво почти до вероломства, а поведение Франции было более честным и потому более основательным в военном отношении, так как горячее содействие друг другу и согласие в операциях против общего предмета действий, правильно избранного, скорее привели бы к достижению целей. Надо еще допустить, что имеются указания на дурное управление и скверную подготовку со стороны союзников, особенно Испании, и что качества личного состава [314]

были ниже, чем у англичан. Впрочем, вопросы управления и подготовки, исполненные сами по себе глубокого интереса и значения, совсем не относятся к вопросам о стратегическом плане или методах союзных держав при выборе предметов действия или объектов операций и в ведении войны для достижения целей. Их изучение не только напрасно распространило бы настоящее исследование, но также затемнило бы стратегический вопрос ненужными и посторонними деталями.

Что касается стратегического вопроса, то можно решительно утверждать, что слова «конечные цели» вполне выражают главную ошибку морской политики союзников. Конечные цели обратили в ничто надежды последних, приковав к себе их взоры и тем помешав ступить на верный путь. В страстном сосредоточении внимания на этих целях или, скорее, на частных, хоть и больших выгодах, поставленных этими целями, союзники, словно слепые, не видели истинных средств, которые вели к их достижению; именно поэтому в результате войны они везде потерпели неудачу. Процитируем здесь опять уже приведенный выше вывод, что объектом войны для союзников было «отомстить за нанесенные обиды и положить конец тому тираническому владычеству на океане, на удержании которого за собою Англия настаивала». Месть союзников была мало благодетельной для них самих. Они, как думало то поколение, нанесли Англии вред освобождением Америки, но не сумели восстановить владения Гибралтаром и Ямайкой; английский флот не потерпел никакого поражения, которое уменьшило бы его надменную самоуверенность; вооруженному нейтралитету северных держав позволили остаться безнаказанным. Английское господство на морях вскоре сделалось таким же тираническим и еще более абсолютным, чем ранее.