Влияние морской силы на историю

Между тем два морских государства, Англия и Голландия, взирая на Францию одинаково недоверчиво, чувствовали все возраставшую взаимную зависть, которая, при заботливой опеке Карла II, привела к войне. Истинной причиной таких отношений между ними, без сомнения, была коммерческая ревность, и борьба возникла непосредственно из-за столкновения между торговыми компаниями. Враждебные действия начались на западном берегу Африки; английская эскадра в 1664 году, после разорения нескольких голландских станций, отплыла к Новому Амстердаму (ныне Нью-Йорк), который и захватила. Все это состоялось до формального объявления войны в феврале 1665 года. Война, несомненно, пользовалась популярностью в Англии, а инстинкт народа нашел выражение в устах Монка, которому приписывают следующие слова: «Что за дело до того, тот или другой повод будет для нее найден? Чего мы желаем, так это большей части торговли, находящейся теперь в руках Голландии». Едва ли можно сомневаться в том, что, несмотря на притязания торговых компаний, правительство Соединенных провинций было бы радо избежать войны; способный человек, стоявший во главе правительства, слишком ясно видел деликатное положение, которое занимали голландцы между Англией и Францией. Провинции требовали, однако, поддержки от Франции в силу оборонительного договора, заключенного в 1662 году. Людовик неохотно уступил этому требованию, но молодой французский флот, в сущности, не оказал голландцам никакой помощи.

Война между двумя морскими государствами была всецело морской. Состоялись три больших сражения – первое близ Лоустофта на Норфолкском берегу 13 июня 1665 года; второе, известное под именем Четырехдневного сражения и часто именуемое французскими авторами сражением при Па-де-Кале, происходило в Дуврском проливе и продолжалось с 11 по 14 июня 1666 года; наконец, третье, близ Норт-Форланда, состоялось 4 августа того же года. В первом и последнем из них Англия имела решительный успех; во втором же исход остался за Голландией. Одно это сражение будет описано нами подробно, так как о нем одном дошли до нас такие полные сведения, которые позволяют сделать ясный и точный тактический разбор. Вообще, в этих сражениях есть интересные черты, более приложимые к условиям настоящего времени, чем детали несколько устарелых тактических движений.

В первом, Лоустофском, сражении командующий голландским флотом Опдам, не моряк, а кавалерийский офицер, имел весьма категорические приказания сражаться; самостоятельность решения, подобающая главнокомандующему большими силами на месте действий, не была ему предоставлена. Такое вмешательство в функции командира на суше или на море является одним из самых обычных искушений для центрального правительства и обыкновенно имеет пагубные последствия. Турвиль, величайший из адмиралов Людовика XIV, был вынужден рисковать всем французским флотом вопреки собственному мнению; а столетие спустя большой французский флот ускользнул от английского адмирала Кейта, подчинившегося распоряжениям своего непосредственного начальника, который лежал больным в порту.

В Лоустофском сражении расстроился голландский авангард, а немного позже, когда один из младших адмиралов центра в эскадре самого Опдама был убит, объятый паникой экипаж отнял командование кораблем от офицеров и вывел его из боя. Этому движению последовали двенадцать или тринадцать других кораблей, образовав большой разрыв в голландской линии. Случай этот показывает, о чем говорилось ранее, что дисциплина в голландском флоте и воинский дух среди его офицеров не были высоки, вопреки прекрасным боевым качествам нации и вопреки утверждению, что среди голландских капитанов было больше хороших моряков, чем среди английских. Природная стойкость и героизм голландцев не могли всецело возместить ту профессиональную гордость и то чувство воинской чести, воспитание которых составляет одну из главных задач целесообразных военных учреждений. Свойства уроженца Соединенных Штатов Америки значительно выгоднее в этом отношении. Для него нет промежуточной ступени между личной храбростью с оружием в руках и полной военной правоспособностью.

Видя, что сражение принимает неблагоприятный для него оборот, Опдам как будто поддался чувству, близкому к отчаянию. Он постарался сойтись на абордаж с кораблем главнокомандующего английским флотом герцога Йоркского, брата короля. Это ему не удалось; в отчаянной схватке, последовавшей затем, его корабль взорвали. Вскоре после того три (по одному описанию четыре) голландских корабля свалились вместе, и эта группа была сожжена одним брандером; позднее еще три или четыре другие корабля подверглись поодиночке той же участи. Голландский флот совсем расстроился и отступил под прикрытием эскадры ван Тромпа, сына знаменитого старого адмирала, который в дни республики плавал в Канале с метлой на грот-мачте [47].