Влияние морской силы на историю

Посреди хаотических свалок 1652 года брандер «действовал, так сказать, один, ища случая сцепиться с неприятелем, подвергаясь риску ошибки, беззащитный против орудий неприятеля, почти уверенный, что будет потоплен или сгорит бесполезно. Теперь, в 1665 году, все изменилось. Добыча обозначилась ясно; он знает ее и легко преследует в относительно постоянной позиции, занимаемой в линии неприятеля. С другой стороны, корабли дивизиона, к которому брандер принадлежит, не теряют его из вида. Они сопровождают его, насколько возможно прикрывают огнем своей артиллерии и освобождают, не давая ему сгореть, как только выясняется бесплодность его попытки. Очевидно, что при таких условиях действия брандера, даже не обеспеченные всем флотом (иначе и быть не может), все-таки приобретают больше шансов на успех». Эти поучительные строки нуждаются, быть может, в том добавочном замечании, что смятение в строе одной из сражающихся сторон, когда у другой строй сохраняется, дает последней наилучшие шансы для отчаянной атаки. Тот же автор, разбирая деятельность брандера до его исчезновения, говорит: «Здесь, следовательно, мы видим брандер в полном его развертывании. Это значение уменьшается и деятельность брандера завершается полным его исчезновением с поля сражения в открытом море, когда морская артиллерия делается более совершенной, более дальнобойной, более меткой и скорострельной [51], когда корабли, получив лучшие обводы, большую управляемость, большую и лучше уравновешенную парусность, способны благодаря этому избегать почти наверняка столкновения с брандерами, посланными против них, когда флоты руководствуются принципами тактики, отличавшейся столько же искусством, сколько и робостью, – тактики, преобладавшей столетие спустя в течение всей Американской войны за независимость; и когда, наконец, эти флоты, чтобы не подвергаться риску расстройства совершенной правильности ордера баталии, избегают сближения до малых дистанций и предоставляют одной артиллерии решать судьбу сражения».