Влияние морской силы на историю

Ветер дул к берегу, который здесь тянется почти с севера на юг, и союзники оказались в ужасном положении. Они должны были сперва сняться с якоря, но не могли отступить назад, чтобы выиграть место и время для построения в боевой порядок. Большая часть кораблей обрубила якорные канаты, и английский флот раскрыл паруса на правом галсе, держа к норд-норд-весту (этот курс вскоре заставил его повернуть на другой галс), тогда как французы легли сразу на левый галс. В итоге сражение началось разделением союзного флота. Рюйтер послал один дивизион атаковать французов или, скорее, задержать их, потому что противники обменялись только канонадой с дальней дистанции, хотя голландцы, будучи на ветре, могли бы завязать бой на более близком расстоянии, если бы того пожелали. Их командира Банкерта никто потом не осуждал за подобное, так что, надо думать, он поступал согласно приказам; год спустя он командовал в сражении при Текселе, где действовал с большим благоразумием и храбростью. Между тем Рюйтер ожесточенно атаковал два английских дивизиона, – видимо, превосходящими силами, потому что английские историки утверждают, что соотношение последних к силам атакованных составляло три к двум[80].

Этот факт, если он верен, дает замечательные доказательства высоких качеств Рюйтера как флотоводца, которые ставят его выше всех адмиралов того века.

Результаты сражения, которое можно считать мимолетной схваткой, были скромными; да, обе стороны понесли потери, но честь и существенные преимущества остались за голландцами – или, скорее, за Рюйтером. Он превзошел союзников в военной тактике, обманул их ложным отступлением и затем застиг совсем врасплох. Ошибочный маневр, при котором англичане, составляя две трети союзного флота, взяли курс в северо-западную четверть, тогда как третья часть флота (французы) двинулась в юго-восточную, разделил этот флот. Рюйтер направил все свои силы в промежуток между флотами союзников, выделив затем против французов дивизион, который, вероятно, был малочисленнее своего противника, но который по наветренному положению имел выбор, вступить или нет в бой на близкой дистанции; с остальной частью своих сил, значительно превосходившей английский флот, он напал на последний. Поль Ост говорит, что вице-адмирал д'Эстре, командир французов, принимал меры для поворота на другой галс и для прорыва через противостоящий голландский дивизион, чтобы соединиться с герцогом Йоркским, главнокомандующим союзников. Так вполне могло быть, потому что д'Эстре был весьма храбрым человеком, но недостаточно сведущим моряком, чтобы оценить опасность такой попытки; в действительности же французы не затевали такого маневра, а англичане заодно с Рюйтером подумали, что они скорее избегают, чем добиваются близкого боя. Если бы д'Эстре повернул и попытался прорваться через линию опытных голландцев, бывших у него на ветре, то при слабой подготовке французских моряков результат получился бы столь же бедственным, как тот, какой постиг испанского адмирала в сражении при Сент-Винсенте сто двадцать пять лет спустя, когда он попытался заново соединить свою разорванную линию прорывом тесного строя Джервиса и Нельсона. Истина, постепенно устанавливаемая в массе запутанных известий, заключается в том, что герцог Йоркский, прекрасный моряк и храбрый человек, не был способным военачальником; его малообученный флот оказался захвачен врасплох; предварительные приказы не были настолько точны, чтобы обвинять французского адмирала в неповиновении за неготовность лечь на один галс с главнокомандующим, из-за чего эскадры разделились. Рюйтер в высшей степени талантливо воспользовался внезапностью своего нападения, им самим подготовленного, и дальнейшими выгодными для него шансами, выпавшими вследствие ошибок неприятеля. Насколько можно судить по выяснившимся обстоятельствам, выбор французским адмиралом левого галса при северо-восточном ветре был правильным, уводил корабли в открытое море и давал место для маневрирования; сделай герцог Йоркский то же самое, союзный флот мог бы выйти вместе, пусть при подветренном положении и дурном строе. Тогда Рюйтер, пожалуй, мог бы сделать то же самое, что сделал год спустя под Текселем, – задержал бы авангард французов малыми силами, а всем остальным флотом обрушился бы на центр и на арьергард. Сходство его действий в обоих случаях, но при различных обстоятельствах, доказывает, что в Саутуолдской бухте он намеревался лишь помешать французам вмешаться в нападение на англичан.

В этом сражении, которое называют Саутуолдским или Солебейским, Рюйтер выказал такую степень военного искусства и энергичности, какая не была никем проявлена на море после его смерти до дней Сюффрена и Нельсона. Его сражения в войну 1672 года не совпадали с «политикой крайней осторожности», хотя он действовал вполне осмотрительно. Он ставил себе целью полный разгром врага умелыми маневрами и решительной атакой. При Солебее его силы были слабее сил неприятеля, пусть ненамного; впоследствии неравенство не в его пользу значительно увеличилось.