Влияние морской силы на историю

Практические результаты боя при Солебее были всецело благоприятными для голландцев. Предполагалось, что союзные флоты помогут французской армии высаживать десант на берег Зеландии. Из-за атаки Рюйтера корабли упомянутых флотов потерпели обильный урон и израсходовали много боеприпасов, что заставило их отложить отплытие на месяц; это была диверсия, важная и насущная при том почти отчаянном положении, в которое Соединенные провинции угодили в результате боев на суше. Можно прибавить поучительное замечание к теории крейсерской войны: после нанесения потрясающего удара превосходящим силам неприятеля Рюйтер беспрепятственно отконвоировал до порта назначения встреченный им флот голландских коммерческих судов.

Мы должны теперь описать кратко ход сухопутной кампании [81]. В начале мая французская армия в составе нескольких корпусов двинулась в поход; пройдя через границы Испанских Нижних земель, она напала на Голландию с юго-востока. Республиканская партия последней, стоявшая тогда во главе Голландии, пренебрежительно относилась к армии и теперь сделала ошибку, рассеяв отряды между многими укрепленными городами в убеждении, что каждый из них сколько-нибудь задержит движение французов. Но Людовик по совету Тюренна [82] ограничился тем, что обложил осадой наиболее важные стратегические пункты, тогда как второстепенные города сдавались почти немедленно после того, как им это предлагалось; выходило, что территория быстро оказывалась по частям во власти неприятеля. До истечения месяца французы проникли в самое сердце страны, покоряя все подряд, и на их пути не оставалось уже никакой организованной силы, которая могла бы оказать сопротивление. В течение двух недель, последовавших за Солебейским сражением, страх и дезорганизация распространились по республике. 15 июня глава Генеральных штатов получил разрешение послать парламентеров к Людовику XIV с просьбой изложить условия, на которых король согласится на мир; всякая унизительная уступка иностранцу была для этого политика легче перспективы увидеть после своего падения утверждение оппозиционной партии – дома Оранских. Пока шли переговоры, голландские города продолжали сдаваться, и 20 июня горсть французских солдат вошла в Мюйден, ключ к Амстердаму; это были мародеры, но главный отряд, к которому они принадлежали, находился недалеко, и бюргеры, впустившие их под влиянием паники, царившей в стране, увидели, что эти солдаты одни, напоили их допьяна и выгнали вон. Более благородный дух, воодушевлявший амстердамцев, витал в Мюйдене; из столицы спешно прибыл отряд, и маленький городок был спасен. «Расположенный на Зейдер-Зее, в двух часах пути от Амстердама, при слиянии большего числа рек и каналов, Мюйден не только владел ключом от плотин, открытием которых окрестности Амстердама могли затапливаться для обороны, но служил также преградой на пути к гавани этого большого города, так как все корабли, которые шли к последнему из Северного моря через Зейдер-Зее, были обязаны проходить под его орудиями. Раз Мюйден был спасен и его плотины снова могли быть открыты, Амстердам имел время вздохнуть; прервав сообщение сушей, он вновь полагался на море»[83]. Описанное событие омрачило успех вторжения неприятеля; но как пали бы духом голландцы, подавленные своим поражением и внутренними распрями, если бы в те роковые две недели союзный флот атаковал их берега? От такой атаки их уберегла битва при Солебее.

Переговоры продолжались. Бургомистры – партия, представлявшая капитал и торговлю, – призывали подчиниться требованиям противника; они боялись за свое имущество и за торговлю. Были сделаны новые уступки, но, пока парламентеры еще находились в лагере Людовика XIV, народ и Оранская партия восстали, а с ними поднялся и дух сопротивления. 25 июня Амстердам открыл плотины, его примеру последовали другие города Голландии; это повлекло за собою неизмеримые потери, зато полузатопленные города и деревни очутились как бы на островах, в безопасности от сухопутных атак до замерзания вод. Революция продолжилась. Вильгельма Оранского, впоследствии Вильгельма III Английского, провозгласили 8 июля новым штатгальтером и главой армии и флота, а оба де Витта, главы республиканской партии, были умерщвлены чернью несколько недель спустя.