Влияние морской силы на историю 1660-1783

Та твердость духа, которая была не последним из качеств Сюффреня, подверглась тяжелому испытанию вскоре после сражения при Тринкомали. При возвращении в порт семи-десятичетырехпушечный корабль его Orient встал на мель и погиб вследствие дурного управления им; единственным утешением было спасение его рангоута для двух потерявших мачты кораблей. Перебитые мачты других кораблей были опять заменены мачтами с разоруженных фрегатов, экипаж которых также понадобился на корабли для замещения убитых в сражении. Исправления производились с необычной энергией, оборона порта была совершенно обеспечена, и 30-го сентября эскадра отплыла к Коромандельскому берегу, где присутствие ее настоятельно требовалось французскими интересами. Она достигла Куддалора в четверо суток; но здесь другой неспособный командир разбил Bizarre, шестидесяти-четырехпушечный корабль, становясь на якорь. Вследствие потери этих двух кораблей, Сюффрен, при последовавшей за тем встрече с неприятелем, мог противопоставить ему только пятнадцать линейных кораблей против восемнадцати; в такой мере общие результаты дела зависят от индивидуальной способности и заботливости участников его. Хьюджес был у Мадраса, в девяноста милях к северу, куда удалился сейчас же после последнего сражения. В донесениях он называет повреждения кораблей своих весьма серьезными, но потери так распределились между ними, что трудно оправдать его в том, что он не преследовал французов.

В это время года муссон, который в течение четырех или пяти месяцев дует от юго-запада, меняется на северо-восточный, дуя по направлению к восточному берегу полуострова, где нет хороших гаваней. Происходящее от этого волнение делает часто доступ к берегу невозможным и, таким образом, не позволяет флоту оказывать поддержку армии. Эта смена муссона сопровождается часто жестокими ураганами. Оба флота поэтому должны были удалиться из мест, где их стоянка могла бы быть и опасной и бесполезной. Если бы Тринкомали не был вырван из рук Англии, то Хыоджес, при хорошем состоянии своей эскадры, мог оставаться там до прибытия подкреплений и припасов, ожидавшихся скоро из Англии, так как порт этот, хотя и нездоровый, был безопасен и хорошо расположен. Бивертон уже достиг Бомбея и был теперь на пути в Мадрас с пятью линейными кораблями. По положению дела Хьюджес считал необходимым идти на этот сезон в Бомбей, выйдя - или, скорее, будучи выгнан в море ураганом,- 17-го октября. Четыре дня спустя, Бикертон достиг Мадраса, не встретившись с адмиралом. С энергией, которая всегда была ему свойственна, он сейчас же отплыл назад и был снова в Бомбее 28-го ноября. Корабли Хьюджеса, рассеянные штормом и потерпевшие много аварий, вошли также на Бомбейский рейд через несколько дней, один за другим.

Сюффрень оставался в Тринкомали, но тем не менее ему было не легко решить, что делать дальше. Порт был безопасен, и он не боялся нападения английского флота; но зато с другой стороны, помимо того, что климат этой местности был нездоров в период прибдижавшагося муссона, было сомнительно, чтобы здесь удалось достать провизию, необходимую для надлежащего питания экипажа. Коротко говоря, порт этот, хотя и обладая стратегическим значением, по силе и по положению, был неудовлетворителен по своим ресурсам. Вместо Тринкомали возможно было еще избрать Ачин (Acheen) гавань на другом берегу Бенгальского залива, на западной оконечности острова Суматры. Этот порт отличался здоровым климатом, представлял возможность добыть там достаточно провизии и так расположен по отношению к северо-восточному муссону, что из него корабли могли достигнуть Коромандельского берега скорее, чем из Бомбея, под конец сезона, когда, вследствие более умеренного ветра, стоянка там была возможна.